«Врач сказал, что мне осталось жить полтора года — но потом я вспомнила, кто я»

В течение трех месяцев я чувствовала, что я — это не я. Я страдала от постоянных головных болей и изнуряющей усталости, но при этом не могла уснуть по ночам. Меня преследовало чувство нарастающей отстраненности: я не узнавала себя и не понимала, что происходит. Я трижды обращалась в приемный покой. В первые два раза меня довольно грубо отправляли домой, утверждая, что это тяжелый приступ мигрени, связанный с менопаузой. В третий раз я настояла на своем — я знала, что это не мигрень. Я долго сидела в приемном покое, проваливаясь в сон и теряя ощущение времени. Вдруг я услышала: «Кто такая Ровит Хури?» Я очнулась и увидела врача, бегущего ко мне. Меня срочно перевели в палату, и вокруг немедленно оказалась целая команда медиков.

Так начался путь Ровит Хури, 50-летнего коуча и матери 6,5-летнего Надава, в борьбе за свою жизнь. Вскоре врач сообщил, что в голове обнаружена аномалия, и ее необходимо перевести в больницу «Бейлинсон». Ровит уснула, а когда проснулась через полтора часа, уже была в приемном покое «Бейлинсона». На следующий день ей провели экстренную операцию — у нее нашли опухоль мозга размером 5 сантиметров. Она очнулась в хорошем настроении, окруженная любовью близких, и думала, что самое сложное позади.

«Я испытала огромное облегчение, потому что снова начала понимать себя», — поделилась она. Оказалось, что опухоль давила на логическую часть мозга, лишая меня способности связывать факты и делать выводы. План состоял в том, чтобы восстановиться в доме матери, но тут начались сигналы воздушной тревоги, а затем раздался звонок из больницы. Пришла биопсия: опухоль оказалась агрессивной глиобластомой (GBM).

«Хирург был первым, кто сказал, что мне осталось жить полтора года», — вспоминает она. Он объяснил, что это быстрорастущий и инвазивный рак. Онколог не дала прогнозов по времени, но было ясно: текущее лечение направлено лишь на продление жизни, а не на полное исцеление. До прошлого месяца Хури жила в Тель-Авиве, но переехала в Рамат-Ган, чтобы у сына была защищенная комната (МАМАД), а у нее — круг поддержки.

Хури, которая 20 лет помогала людям преодолевать жизненные трудности, не собирается сдаваться. Она решила рассказывать о своем пути в социальных сетях — открыто и уязвимо. «23 февраля моя жизнь изменилась, — написала она в первом посте. — Это трудно переварить, но потом я вспомнила, кто я, и сказала врачу: ты и я вместе проведем пресс-конференцию о полном выздоровлении».

Ей потребовался почти месяц, чтобы принять диагноз. Теперь она ведет «дневник выздоровления», перешла на строгую кетогенную диету и учится слушать свое тело. Сейчас традиционная медицина не дает ей решений, поэтому она применяет метаболический подход, опирающийся на эффект Варбурга, и ищет альтернативные методы лечения за рубежом. «Я дошла до этапа, когда мне нужно выбивать двери и не соглашаться с догмами», — говорит она.

Ровит учится просить о помощи и поняла, что для многих это привилегия — быть причастными к чужому спасению. «Мне нужна целая деревня, чтобы осуществить этот проект. Никакой другой результат, кроме успеха, не рассматривается». Множество коллег-коучей объединились, чтобы провести 30 июня специальный день лекций в поддержку Ровит. Все собранные средства пойдут на ее лечение.