Выбор государственного контролера: Кнессет против собственных правил

Закон устанавливает, что выбор государственного контролера должен осуществляться Кнессетом путем тайного голосования. Однако во втором туре некоторые депутаты решили демонстративно нарушить это предписание, сфотографировав или записав на видео процесс опускания бюллетеня в урну. В этом туре был избран Михаэль Равило — кандидат премьер-министра и его бывший адвокат. Кнессет утвердил этот выбор, фактически одобрив нарушение собственного закона. К этому позору добавились тревожные признаки, характерные для диктаторских режимов.

2 июля 2026 года Верховный суд единогласно, в составе пяти судей, принял решение об аннулировании результатов второго тура и распорядился провести голосование заново. Основное решение было вынесено судьей Сольбергом, который справедливо постановил, что видеосъемка нарушила требование о тайне голосования. Тем самым выбор адвоката Равило на должность государственного контролера был отменен.

Характерной чертой демократии является наличие правил, позволяющих смену власти и принятие решений, которые не зависят от воли единоличного правителя. В демократическом режиме власть должна смириться с результатами, даже если они кажутся ей нежелательными. В первом туре выборов, проходившем тайно, выяснилось, что судья в отставке Йосеф Альрон получил больше голосов, чем Михаэль Равило. Реакция сторонников премьер-министра не заставила себя ждать: во втором туре они нарушили закон о тайне голосования, чтобы доказать свою лояльность главе правительства.

Понятно, что тайное голосование не запрещает участникам обсуждать свои предпочтения, однако разговоры не являются доказательством. Ситуация меняется, когда к словам прилагается подтверждение, свидетельствующее с высокой степенью вероятности о том, за кого проголосовал избиратель. Фото- и видеосъемка являются именно такими доказательствами, которые уничтожают тайну и облегчают навязывание воли избирателям.

Статья 78 Закона о выборах в Кнессет устанавливает, что недействительными являются голоса, содержащие «отметку или предмет в конверте для голосования или на избирательном бюллетене, позволяющий идентифицировать избирателя». Аналогия с этой статьей показала бы, что голоса депутатов, сфотографировавших себя с бюллетенем, должны быть аннулированы. Судья Кнафи-Штайниц затронула эту возможность, но суд в итоге предпочел аннулировать всю процедуру. С точки зрения отношений между ветвями власти, это более предпочтительный результат, чем навязывание Кнессету другого кандидата.

Против избрания адвоката Равило были выдвинуты два аргумента: нецелесообразность назначения бывшего адвоката премьер-министра на пост контролера и нарушение тайны голосования. Хорошо, что суд решил не основываться на первом аргументе. Равило обладает необходимыми навыками, но не подобает назначать контролером человека, тесно связанного с главой исполнительной власти, которую он должен проверять. Впрочем, лучше, чтобы суд не занимался оценкой профессиональных качеств кандидатов, так как в прошлом подобные попытки лишь запутывали политическую ситуацию в стране.

Решение БАГАЦа в данном случае принципиально отличается от других примеров вмешательства в политику. Суд действовал строго на основе законодательства Кнессета, а не на базе правил собственного изобретения. Кнессет сам принял предписание о тайне голосования, поэтому призывы о том, что суд якобы превысил свои полномочия, являются беспочвенными. Вопрос не в том, проигнорирует ли Кнессет решение суда, а в том, продолжит ли он игнорировать закон, который сам же принял. Суд лишь напомнил законодателям о его существовании.