«Я больше не хотел быть наемником»: путь генерального директора AION Labs
Мати Гиль, генеральный директор AION Labs, рассказывает о своем пути от офицера оперативного управления, получившего ранение на границе сектора Газа, до руководителя инновационного стартап-проекта в сфере ИИ для фармацевтики. Пережив критический момент в 2008 году, он принял решение сменить вектор карьеры, сосредоточившись на создании новых технологий и управлении международными партнерствами.
Личное: 46 лет, женат, трое детей, проживает в Тель-Авиве.
Профессиональная деятельность: генеральный директор AION Labs.
Детство и семья
Я родился и вырос в Огайо в консервативной еврейской семье. Я никогда не носил кипу, но молюсь и изучаю Тору. Мой отец был главой Еврейской федерации в Колумбусе, а мать — специалистом по кодированию медицинских документов, работавшей в Министерстве здравоохранения. Я старший из троих братьев и двух сестер, которых мы приняли в семью; они репатриировались в рамках программы «Алият ха-ноар» из Боснии. Мы очень близкие люди.
Репатриация в Израиль
Когда мне было 12 лет, родители объявили нам, что мы переезжаем в Израиль на год. Я не хотел оставлять своих дедушек и бабушек и пропускать свою бар-мицву в общине. Но когда мы прибыли в Израиль, для меня всё изменилось. Я почувствовал, что я дома. В США я не умел сказать себе, что живу как представитель меньшинства, но Рождество и Пасха не были моими праздниками, названия улиц мне ни о чем не говорили, а тут я вдруг живу на углу улиц Невиим и Шофтим и могу познакомиться почти с любой девушкой, которую встречаю, предполагая, что она еврейка. В конце года мы уже не хотели возвращаться.
Армия
В 16 лет родители позвали меня и сказали: «Если мы останемся в стране, тебе придется служить в армии. Это твое решение». Мне было ясно, что я пойду служить, но я знал, что не буду в боевых частях, так как в прошлом получил травму от удара бейсбольным мячом и у меня слепота на один глаз. Я был призван в отдел внешних связей Оперативного управления, и моей задачей была координация с иностранными силами. Я работал с иорданской армией, с силами ООН в Ливане, а в преддверии Второй войны в Персидском заливе помогал в планировании совместной противовоздушной обороны с американскими силами, включая первое использование системы «Хец». Я прошел офицерские курсы и оставался в армии до 24 лет. Уволился в звании капитана.
Офицер оперативного отдела у Дихтера
После увольнения я получил степень бакалавра права в университете Райхмана, одновременно был координатором в молодежном движении «Ноам» (традиционалистская молодежь), а также председателем студенческого юридического совета в кампусе. Однажды мне позвонил мой командир из армии и рассказал, что бывший глава Шабака Ави Дихтер собирается идти в политику и ищет помощника на период выборов. Я встретился с Дихтером в новом штабе партии «Ликуд». Там еще ничего не было, только стол, и мы сидели по разные стороны — я и бывший глава Шабака. Я чувствовал себя как в комнате для допросов. Дихтер был жестким, но обаятельным человеком. После выборов я остался его помощником.
Ранение
В 2008 году я прибыл с Дихтером на границу сектора Газа, чтобы провести инструктаж для группы из канадского произраильского лобби. Внезапно я услышал выстрелы. Я почувствовал, как что-то проходит сквозь меня, и увидел, что мои брюки полны крови. Пули продолжали свистеть, мы поползли в сторону машины, и оттуда машина скорой помощи эвакуировала меня. В больнице врачи сказали мне, что пуля, попавшая в меня, прошла через тело, словно ее вели ангелы. Еще один миллиметр — и она задела бы главную артерию. Лежа раненым, я понял, что сделал очень много для 28-летнего парня, и что если продолжу эту требовательную и опасную работу, то могу многое потерять. Я решил отдать приоритет личной жизни, созданию семьи и здоровью, которым пренебрегал на службе. В течение года после ранения я пробежал марафон.
«Тева»
Я решил, что не хочу больше быть наемником министров, и что если в будущем захочу сам пойти в политику, важно прийти с соответствующим опытом. Я начал стажировку по праву в компании «Тева». Они довольно быстро распознали мои способности как офицера оперативного отдела, и через полтора года назначили меня операционным директором юридического отдела. Когда «Тева» попала в кризис после публикации о том, что она платила в Израиле 0,3% налога из-за структуры закона о поощрении капиталовложений, я предложил тогдашнему генеральному директору Джереми Левину превратить кризис в возможность и продвигать изменения в законе, чтобы он поощрял исследования и разработки. Левин попросил меня возглавить эти усилия, и так я стал директором по государственной политике «Тевы» в мире. Параллельно я получил степень MBA в университете Райхмана.
Коре Шульц
После того как «Тева» приобрела «Актавис», влезла в долги и наняла Коре Шульца в качестве генерального директора для сокращения расходов, я пытался убедить его все же инвестировать в израильскую науку. Он сказал мне: «Я очень верю в Израиль как в стартап-нацию, но меньше верю в инвестиции здесь в инновации в фармацевтике». Потребовалось время, но мы убедили его, что это наше относительное преимущество и что компании необходим конвейер продуктов.
AION Labs
В 2019 году мы в «Теве» решили, что хотим использовать искусственный интеллект для решения проблем в области разработки лекарств, например, для обнаружения антител с помощью ИИ. Мы хотели создавать компании с нуля в этой сфере, а не инвестировать в существующие. В 2020 году мы выиграли тендер Министерства инноваций на создание биотехнологического инкубатора с повышенной поддержкой и привлекли венчурный фонд IBF (Israeli Biotech Fund). Нам удалось привлечь и ведущие фармацевтические компании, и так в 2021 году мы стали независимой компанией, партнерами в которой являются «Тева», «Мерк», «Пфайзер» и «АстраЗенека». Когда мы составляли профиль желаемого генерального директора для компании, я увидел, что нужен не ученый, а именно управленец, который может поддерживать коалицию компаний. Я понял, что это могу быть я, и, к моей радости, партнеры выбрали меня.
Деятельность
Мы создали девять компаний, треть из них привлекли последующее финансирование в диапазоне от 1 до 10 миллионов долларов. Компания «Комбайнабл», которую мы создали, совершила экзит в пользу «Инситро» — компании, основанной профессором Дафной Коллер. Был также один проект, который мы закрыли: команда была только из сферы ИИ, без опыта в биологии, и это не сработало. Сейчас мы хотим войти также в сферу квантовых технологий. Между организмом и лекарствами происходят квантовые процессы.
