«Я никогда не думала, что буду такой матерью»: откровенный дневник Лирон Хайек Маоз
Спустя месяц после начала войны Лирон Хайек Маоз делится честными переживаниями об изнуряющей усталости и страхе за будущее своих детей. Она признается, что чувствует себя на грани срыва, пытаясь сохранить привычный уклад жизни в стране, где каждый день ощущается как хождение по канату.
Война ломает меня. Всё, я выговорилась. Мне надоело повторять: «Все, слава Богу, в порядке, по сравнению с другими жаловаться не на что». Боль одного человека не обесценивает страдания другого. Мой статус на данный момент таков: я в сносном состоянии, но у меня накопилось полно жалоб. И нет, я не собираюсь подрывать национальный дух — я просто хочу назвать вещи своими именами. Есть ощущение, что уже слишком много лет у этой страны, у этого ребенка по имени Эрец-Исраэль, нет функционирующих родителей. Заботливых родителей, которые действуют ради него.
Да, у меня нет мужа на резервистской службе, и мы с моим «крепышом» маневрируем между работой, учебой, друзьями и мероприятиями, которые не посрамили бы анимационную команду в престижном отеле Эйлата в разгар сезона. Но хватит. Мы все сломлены. Надоело.
Сегодня я дошла до состояния, когда пытаюсь заплакать, но слезы не идут — плотина заблокирована. Нужно держать голову над водой, а каждый вдох на мгновение лишает опоры. Вина почти нет, запрещенные вещества, разумеется, вне закона. Есть спорт, который иногда разгоняет немного эндорфинов, но они падают на дно из-за кома в горле при первом же оповещении. Простите, при первой же сирене. Ах, подождите, иногда бывает сирена без оповещения и наоборот. Подытожу: я вообще не могу смотреть на мигающий телефон. Он триггерит меня до желания пересечь границу в Табе и сбежать на первый же свободный рейс.
Ощущение такое, будто я цирковая акробатка на тонком канате без страховочных матов. Я должна упасть — в прямом и переносном смысле — в любой момент, и непонятно, кто меня спасет, если вообще спасет.
Это чувство знакомо многим моим близким. Мы не понимаем, почему после шести лет подряд — пандемии, операций и войн — нет заранее выстроенного плана для системы образования, для родителей, для наемных работников и частных предпринимателей. Почему мы должны гоняться за деньгами, которые нам полагаются, собирая миллионы бланков ради элементарных возвратов? Почему здесь всё — война, в том числе и в тылу?
Это напоминает мне наводнения в стране, которым каждый раз удивляются заново. Что, вы не знали, что это сезон ливней и нужно подготовить дороги и дренажные системы? Вау, какой безумный поворот — оказывается, зимой холодно и идет дождь. Вы открыли мне Америку спустя столько лет.
Вообще, у меня есть легкое разочарование в самой себе. Месяц с начала событий, а я чувствую скрежещущий износ. Общее нежелание всего. Верно, я все еще управляю всем этим с тремя детьми — от подростка до двухлетки, — и здесь постоянно присутствует физическая и душевная усталость, даже во сне. Как будто в любой момент что-то или кто-то может изменить миропорядок, и это не только из-за сирены. В любой момент ожидается катастрофа.
Одно можно сказать наверняка: за эти недели дети научились больше всего одному — кричать во весь голос. Может быть, поэтому операцию называют «Рык льва»? В этом вопросе руководство действительно предвидело будущее.
А я не могу на них злиться, потому что они берут пример с ответственного взрослого — то есть с меня, которая уже чувствует, что её руль немного ведет влево.
Да, мне хочется совершить обгон. Мне хочется не быть здесь, в моей любимой стране, сейчас. Мне хочется улететь на частном самолете со всей семьей в далекое место. Мне хочется, чтобы мои дети не дрожали, не плакали и не боялись постоянно.
Мне хочется сказать «fuck it». Достаточно того, что мы пережили войну в Персидском заливе, Вторую ливанскую войну и операцию «Нерушимая скала». Почему маленькие дети уже должны лечиться от посттравмы? Почему на новостных сайтах читаешь об 11-летней девочке, у которой случился сердечный приступ? Почему, черт возьми, дети здесь растут в постоянном страхе? Потому что мы вечно будем жить мечом своим?
И это не говоря о седых волосах, которые у меня выросли, о неспособности получать удовольствие от еды, но при этом «выигрывать» праздничный жир на животе, потому что еда не переваривается, о прерывистом сне и тревогах, которые съедают каждый добрый уголок в том душевном здоровье, что у меня осталось.
Да, я плохая мать. Вот, я это написала. Я не та мать, которой хотела быть. Никогда. И я надеюсь, что очень скоро это чувство слабости пройдет. Потому что я обязана этим им и, прежде всего, самой себе.
