«Я никогда не забуду свои первые три дня на Бофоре»: интервью с ветеранами
В связи с повторным захватом Бофора трое командиров, служивших там в 80-х и 90-х годах, делятся воспоминаниями о своей службе и анализируют текущую ситуацию. Они обсуждают как символическое значение крепости, так и стратегические вызовы, стоящие перед ЦАХАЛ в Ливане.
Изображение крепости Бофор в Южном Ливане, над которой подняты флаг Израиля и флаг бригады «Голани», вмиг всколыхнуло национальную память о сражении 44-летней давности, когда крепость была впервые захвачена бойцами той же бригады.
Крепость крестоносцев XII века, расположенная на горе рядом с рекой Литани, является стратегической точкой, господствующей над Южным Ливаном и Галилейским выступом. Силы ООП, контролировавшие крепость с 70-х годов, начали в 1981 году обстреливать населенные пункты Севера. С началом Первой ливанской войны 6 июня 1982 года разведрота и инженерно-сапёрная рота (Пальхан) «Голани» взяли крепость в ходе тяжелого боя, унесшего жизни шести солдат.
Колесо истории
«Я помню бой за Бофор, будто это было вчера, — говорит полковник (в рез.) д-р Цви Баркай, тогдашний командир подразделения Пальхан «Голани». — Эта память осталась со мной из-за рамок того времени, методов решения проблем и того, как история неизменно возвращается на круги своя».
На вопрос о стратегической значимости он отвечает: «Захватив Бофор, мы нейтрализовали угрозу и закрепились в районе. Но считать сам захват Бофора стратегическим событием, изменившим облик войны, — ошибка. Это огромный исторический символ, но с военной точки зрения — лишь первый шаг. Настоящая стратегия войны — это переход реки Литани и действия к северу от неё, где Бофор теряет свою значимость».
Вспоминая тот бой, Баркай отмечает: «Мне было 24 года. Когда мы начали движение, Моше Каплински, сменивший Гони Харника на посту командира разведроты, был ранен, и возникла неразбериха. Внезапно я, молодой капитан, принял командование самым важным боем страны. Позже к нам присоединился Гони Харник, который вскоре погиб, и мне снова пришлось собирать отряд. Так мы захватили Бофор».
Сравнивая противников, Баркай подчеркивает: «Оперативный уровень «Хезболлы» сегодня выше, чем у террористов ФАТХ в 1982 году. С другой стороны, уровень наших солдат и качество поддержки намного лучше. Однако если продвижение вглубь территории не принесет решающих результатов, это может создать у бойцов и общественности ощущение, что шаг не был верным с военной точки зрения».
Где стратегический компас?
«Я командовал Бофором с конца 1994 до начала 1995 года, в сложный период, — вспоминает полковник (в рез.) Ронен Ицик. — Я никогда не забуду свои первые три дня там. Моральный дух солдат был на дне, присутствовало чувство пораженчества, они ощущали себя как утки в тире».
Ицик вспоминает, как немедленно поднял всех по тревоге для отработки навыков и обустройства позиций: «Я понимал, что «Хезболла» не даст нам покоя. Я приказал открыть огонь, чтобы привести позиции в боевую готовность. Получил выговор от командира дивизии, но принял его, так как понимал: если мы не будем готовы, враг атакует снова. Вскоре нам удалось достичь важных оперативных успехов».
О выводе ЦАХАЛ из Ливана в 2000 году Ицик говорит: «Я командовал административной колонной. Уходя, я чувствовал, что мы совершаем ошибку, и понимал, что «Хезболла» быстро дойдет до границы. Когда Бофор захватили сейчас, я испытал чувство огромной гордости. Для жителя Метулы, который смотрит на хребет и видит флаг Израиля, — это событие, меняющее реальность».
Критика и ожидания
Бригадный генерал (в рез.) Орен Авман, служивший командиром хребта Бофор в 1999–2000 годах, вспоминает: «В последние дни на хребте время теряет смысл — всё превращается в непрерывные сутки в условиях нехватки сна и огромного напряжения. Только когда я привел солдат в целости в страну, я смог дышать».
О текущей ситуации он высказывается критически: «Печально, что в 2026 году мы сталкиваемся с реальностью 80-х и 90-х. Хвастаться тактическими достижениями бригады «Голани» на стратегическом уровне — это украшение себя чужими перьями. ЦАХАЛ демонстрирует фантастические способности, но мы действуем без четкого стратегического компаса. Очень скоро пасторальные снимки сменятся кровавой партизанской войной, если ЦАХАЛ останется статичным. Стратегический компас сегодня находится не в Иерусалиме, а в Белом доме, и это серьезная проблема. Если кто-то думает, что физическое удержание хребта заставит жителей Севера спать спокойно, он ошибается».
