«Я получил множество предложений пойти в политику, я этого не исключаю»
Орен Смаджа и его семья отметят Песах с бесконечной тоской по Омеру, павшему в Газе: «Это был его праздник, он будет с нами за столом». В интервью «Исраэль ха-Йом» он рассказывает об уходе из сборной по дзюдо и верит в будущее, которое построил для нового поколения спортсменов.
Сегодня вечером семья Смаджа отметит Песах в доме матери Орена, Хаи. Орен рассказывает, что Омер, их с Лиат сын-герой, павший на войне-в-газе, больше всего любил этот праздник.
«Это был праздник Омера. Он очень любил тунисские блюда бабушки Хаи. Мы думаем о нашем Омере каждую секунду, с каждым вдохом. Он с нами, когда мы сейчас в защищенной комнате (МАМАД), и, конечно, он будет с нами в сердце каждый миг за праздничным столом. Трудно объяснить, как нам его не хватает, как глубока тоска по нему».
Между сиреной и МАМАДом, между болью и деятельностью, Орен Смаджа (55 лет) и сегодня занят по горло. Он востребованный лектор в крупных компаниях, а также в ЦАХАЛе, является лицом известных брендов, волонтером в МАГАВе и многих других организациях.
«Мы стараемся все время делать добро, — объясняет Орен. — Лиат сейчас находится на службе по повестке «Цав 8» в Командовании тыла, она офицер, помогающий пострадавшим от посттравматического стрессового расстройства. Я также очень горжусь нашим Ромом, который является парламентским помощником депутата Кнессета Ярона Леви из партии «Есть будущее», и Ротем, которая выбрала боевую службу и закончила курсы командиров в МАГАВе. У нас много моментов, когда мы срываемся и плачем — со мной это случается почти каждый день, — но есть и моменты, когда мы смеемся с нашими детьми, благодаря нашей благословенной деятельности».
«Это потрясающее событие»
Я спрашиваю Орена, куда он направится после завершения работы в качестве тренера сборной Израиля по дзюдо и собирается ли он идти в политику. Он удивляет: «Я получал предложения пойти в политику действительно от всех, и они очень привлекательные. Я не могу сказать на данный момент, пойду ли я в политику, но я этого не исключаю. На сегодняшний день я даю себе время побыть с семьей. Гибель Омера — это событие, которое потрясает до глубины души. Первый год был таким тяжелым, и ты думаешь, что, возможно, боль немного утихнет, но обнаруживаешь, что она затягивает тебя каждую секунду. Каждое утро, когда ты встаешь, каждую ночь, когда ложишься спать, это не дает покоя. Нет ни одного мгновения, когда Омера нет с нами».
Почему, собственно, вы закончили тренировать сборную по дзюдо?
«Омер погиб за три недели до Олимпиады в Париже. Я встал и из самого тяжелого положения в моей жизни решил, что не оставлю своих спортсменов. Исходя из осознания того, что я не отказываюсь от своей карьеры и от страны, я решил проверить свои способности в новой ситуации после случившегося с нами несчастья. И мне это удалось. Я никогда не забуду тот момент, когда Питер Пальчик завоевал бронзовую медаль, а я, который должен был быть самым счастливым в мире, и радовался, и плакал. Я хотел осуществить еще одну вещь, которая мне не удалась — это золотая медаль на Олимпиаде в Лос-Анджелесе (2028). Моей целью было прибыть в Лос-Анджелес на пике сил и возможностей».
Вам помешали продолжить?
«К сожалению, это стало для меня невозможным. Мне не дали возможности. Напротив, мне чинили препятствия, о которых мне очень трудно говорить. У меня была четкая уверенность, что я найду душевные силы, чтобы потихоньку вернуться в колею. Я думаю, что система сработала неправильно и не смогла по-настоящему осознать масштаб события. И как только мне начали усложнять жизнь, я решил просто больше там не быть, к большому сожалению. Произошло очень много ужасных вещей после гибели Омера, которых не должно быть ни в одной спортивной организации, да и просто между людьми, и я не хочу их детализировать. Я предпочел закрыть рот и не говорить об этом. Я очень надеюсь, что эти вещи не выплывут наружу, но если это случится, это поднимет немалый шум».
«Отец спросил: «Почему не золото?»»
Смаджа, безусловно, является одним из величайших спортсменов и тренеров, выросших в Израиле. Он творил историю, как в качестве атлета, так и в качестве тренера мужской сборной по дзюдо. Смаджа растрогал страну, когда завоевал бронзовую медаль на Олимпиаде в Барселоне (первый спортсмен-мужчина из Израиля, завоевавший олимпийскую медаль), и стал первым, кто добился олимпийской медали и как спортсмен, и как тренер. Он сделан из материала чемпионов, и это воспитание он получил от покойного отца Мориса, одного из основателей дзюдо в Израиле.
Он родился и вырос в Офакиме. Рассказывает, что дзюдо вовсе не было всей его жизнью в детстве. «Отец бросил меня на мат в возрасте ноль лет, я рос с дзюдо в доме, но занимался и многим другим. Я играл в футбол в «Хапоэль Офаким» примерно до 17 лет, играл на трубе, пианино и барабанах, но в конечном итоге дзюдо больше всего отозвалось во мне». Смаджа говорит, что никогда не забудет, как завоевал золотую медаль в возрасте 12 лет на чемпионате Израиля: «У меня буквально были бабочки в животе от волнения. Я не спал всю ночь перед соревнованиями. Я не забуду, как отец гордился мной, его объятия, поцелуй. Он всегда был со мной, физически или эмоционально».
Когда вы привезли бронзовую медаль, он спросил вас, почему не золото.
«Верно. Отец никогда не давал мне чувства, что этого достаточно. Он всегда верил, что я могу больше, что я лучший из лучших. Это толкало меня вперед. Через три года после Олимпиады я завоевал серебряную медаль на чемпионате мира. Отец гордился мной, обнял меня, но у него также было что прокомментировать. Это подстегивало меня всю мою карьеру, включая то время, когда я был тренером».
«Я не озлоблен»
Смаджа создал и сформировал победоносную израильскую мужскую сборную, которая была одной из лучших в мире. Саги Муки, Питер Пальчик, Ори Сассон и многие другие завоевали десятки медалей на Олимпиадах, чемпионатах мира, Европы, турнирах Большого шлема и Гран-при. Сомнительно, была ли у Израиля когда-либо настолько сильная олимпийская сборная.
«Моя жизнь — это одно длинное путешествие. Я наслаждался каждым моментом в сборной, хотя и там были непростые трудности, успехи, разочарования, страхи и опасения. Во второй моей карьере мне было гораздо больше чего терять, — рассказывает он. — При первой олимпийской медали, которую я привез как тренер (бронза Ори Сассона на Олимпиаде в Рио), у меня было чувство, что я все делаю правильно. Это дало мне подтверждение того, что и в качестве тренера я добиваюсь успеха».
Смаджа является владельцем клубов дзюдо, полных детей и подростков, и сегодня он по-прежнему очень верит в израильское дзюдо. По его словам, он очень ждет и надеется на успех сборной: «Мы оставили очень сильную сборную. При всем том, что предыдущее поколение было столь успешным, мы ни на миг не пренебрегали нашими талантливыми молодыми кадрами. Еще три года назад я понял, что построил отличное следующее поколение, которое продолжает завоевывать титулы и обладает огромным потенциалом. Я очень надеюсь, что они добьются больших успехов и на Олимпиаде в Лос-Анджелесе. У меня не осталось горечи или гнева, я просто не такой человек».
Перед самым завершением Смаджа волнуется: «У нас не бывает дней без слез. Это может случиться в любой момент, как будто из ниоткуда, здесь на диване. Лиат и я очень поддерживаем друг друга. Наши отношения, наши дети, наша семья — это превыше всего. Мы общаемся со многими родителями, потерявшими детей, и, к сожалению, я знаю немало семей, которые просто распались после случившегося с ними несчастья. Мы бережем себя, и мы действительно находимся в режиме полета. Мы плывем туда, куда нас понесет ветер».
