«Я сказала папе: "Я в Бейлинсон, у меня ушла нога"»

Ровно год назад Став, Линор и их командир Нурит — «отряд Нурит» — приняли бой с 11 террористами под шквальным огнем. В последнем выпуске программы «Увда», вышедшем в эфир в минувшие выходные, они впервые рассказали о своем опыте, героизме и борьбе за восстановление.

Сегодня утром Линор, оператор дронов и медик в отряде, потерявшая ногу в том инциденте, поделилась воспоминаниями о дне сражения:

«Это был Песах, мы выехали в сектор Газа. Мы получили удар, честно говоря, я не видела, как он приближается, только когда взорвалось. Видна желтая вспышка, прямо как в кино, и я начала чувствовать боль в левой ноге. Я опустила голову и увидела, что ноги нет».

«Есть понимание, что ноги больше не будет, я не ожидала волшебной операции, которая ее вернет. На месте приходит осознание, что жизнь меняется и что предстоит долгий процесс реабилитации. Сначала ты не понимаешь, насколько протез отличается от ноги, но потом привыкаешь потихоньку. Я не думала "почему это случилось со мной?", и меня эвакуировали в сознании. Представители РАМ-2 попросили номер родителей и связались с ними. А потом дали мне поговорить с ними. Они были в истерике, а я успокаивала папу», — продолжила она.

На вопрос о том, что именно она сказала родителям, Линор ответила:

«Что я ранена в секторе Газа, что, по моему мнению, я получила попадание ПТУР. Сказала, что у меня ушла нога и что я в больнице "Бейлинсон". Сразу после этого у меня забрали телефон, чтобы родители не нервничали».

Линор, которая в детстве была застенчивым ребенком, призналась, что была рада обнаружить в себе хладнокровие под огнем: «Я не удивила себя, у меня всегда был внутренний стержень, и это то, что проверяется в реальном времени. Приятно знать, что такова была моя реакция в критический момент».

На вопрос о том, как это событие изменило ее жизнь, она ответила:

«Очень сильно. Получаешь иные пропорции: каждая мелочь кажется другой, а каждая большая вещь кажется меньше».

Когда ее спросили, в какой момент пришло осознание необратимости перемен, Линор отметила: «В отделении интенсивной терапии я была уверена, что через два месяца буду бегать и делать что захочу. Но процесс оказался более длительным».

О трудностях восстановления она говорит прямо: «Самое сложное в реабилитации — это продолжать действовать, это в основном ментальная работа, нельзя давать себе поблажек. Я могу сдаться и ходить как утка, но я не хочу».

На вопрос, считает ли она это событие самым тяжелым в жизни или чудом, Линор ответила:

«Это зависит от настроения, это идет в обоих направлениях. Сегодня я смотрю на это как на чудо, потому что я могла бы не быть здесь, могла бы быть убитой или похищенной, но я здесь».

В завершение, отвечая тем, кто утверждает, что женщинам не место в боевых частях, она заявила: «Я не согласна с этим мнением. Женщины могут вносить вклад так же, как мужчины, а иногда даже больше».