«Я все еще живу в той же двухкомнатной квартире в Тель-Авиве и езжу на 17-летней Hyundai»

На фоне тяжелых новостей войны пришло одно особенно радостное известие: компания Wiz была продана Google за 32 миллиарда долларов — это крупнейшее приобретение в истории компании и самый масштабный экзит, вышедший из Израиля. За цифрами и заголовками стоит компания, изменившая рынок кибербезопасности, основанная Асафом Раппапортом, Ами Лутваком, Иноном Костикой и Рои Резником. Но есть и одна маленькая, почти случайная история об одном решении первого сотрудника компании, который едва не ответил Раппапорту отказом, но в итоге сказал «да» и после продажи, по оценкам, выручил около 200 миллионов долларов.

«Мы с Асафом друзья уже почти 15 лет», — рассказывает 37-летний Эяль Винер, первый сотрудник Wiz, а ныне вице-президент по фронтенд-разработке (VP of Frontend Engineering) в компании, в беседе с mako. «Он пригласил меня на ужин, кажется, это было в MeatBar. У меня было предчувствие, что что-то затевается и, возможно, он предложит мне присоединиться».

На том ужине предложение действительно поступило, но Винер сначала отказался. «Я сказал ему: "Большое спасибо, это очень лестно для меня, но я не заинтересован". Я не хотел больше заниматься кибербезопасностью. Я делал это в 8200, делал это в Adallom (предыдущий стартап основателей Wiz, проданный Microsoft), и чувствовал, что на том этапе это меньше подходит для меня».

И что же произошло потом?

«Каждый мой друг в мире хайтека говорил о том, как попасть в стартап Асафа — в каждой группе, в каждом разговоре — все хотели войти. А я был единственным, кто получил ключи и сказал "нет". Внезапно я понял, что совершил ошибку. Я написал Асафу, что снова все обдумал и изменил свое мнение».

Оглядываясь назад, объясняет он, это вообще не было решением по поводу самого продукта. «В конечном счете это гораздо меньше связано с тем, что строится, и гораздо больше связано с людьми. Когда Асаф Раппапорт предлагает тебе присоединиться, ты не спрашиваешь, что строят — ты спрашиваешь, где подписать».

С момента присоединения все закрутилось быстро, но было далеко от того успеха, который придет позже. «Мы начали в январе 2020 года, четверо предпринимателей и я в доме у Асафа, в его гостиной на улице Пинскер в Тель-Авиве», — рассказывает он. «Я приходил каждый день, сидел с ними, и мы начинали строить».

Внутри этой квартиры родилась компания — с малым количеством людей, множеством профессиональных споров и нулевым ощущением того, что должно произойти. «Я помню, как Ами и Инон много спорили о профессиональных идеях», — вспоминает он, — «а Асаф говорил, что как только они согласятся — мы поймем, что находимся на правильном пути».

В эту среду Винер вошел в необычной роли. «Меня привели в Wiz в двух ипостасях — разработка фронтенда и дизайн продукта», — объясняет он. «Это немного похоже на архитектора, дизайнера интерьеров и подрядчика в одном лице». По его словам, сам этот выбор был исключительным для ландшафта кибербезопасности. «Первый сотрудник, которого ты нанимаешь — это тот, кто проектирует продукт, это очень нечасто встречается. Это показывает, насколько им был важен пользовательский опыт и видение клиента».

Этот подход стал одним из ключевых отличий компании. «Речь идет о очень сложном продукте с сотнями и тысячами функций, и сделать такой мир доступным для людей — это вызов. Неважно, что на другой стороне сидит специалист по кибербезопасности — в конечном счете он человек. Нужно упрощать, делать это интуитивно понятным и удобным», — объясняет Винер.

Работа доходит до мельчайших деталей: «Мы можем часами сидеть над одной иконкой, чтобы попытаться решить, должна ли на ней быть шляпа, добавить ли ей элемент, как это будет выглядеть понятнее».

Со временем эти маленькие решения оказали широкое влияние на всю индустрию. «Довольно забавно это видеть», — говорит он. «Я вижу те же иконки, те же цвета, те же структуры, повторяющиеся в других местах. Вещи, которые я выбрал в начале почти случайно, стали стандартом». С его точки зрения, это даже лестно: «Я очень рекомендую всем копировать. Мы тоже черпали вдохновение во многих продуктах, это часть игры».

Но помимо самого продукта, он снова и снова возвращается к одному центральному пункту — людям. «Это победная команда. Четверо предпринимателей — одни из самых талантливых и принципиальных людей, которых я знаю, и вся команда, пришедшая после них — из лучших, с кем мне доводилось работать». Наряду с этим он указывает и на их правильный выбор рынка: «Мир облачной безопасности — это самый быстрорастущий рынок в кибербезопасности, и в нем была реальная проблема, которую предприниматели выявили и решили».

Успех, признает он, пришел быстрее, чем кто-либо мог вообразить. «Никто из нас не думал, что это достигнет успеха такого масштаба и с такой скоростью. Это сюрреалистично», — говорит он. «В этом также много ответственности — мы работаем с более чем 50% компаний из списка Fortune 100, такими компаниями как BMW, Louis Vuitton и другими, и отвечаем за безопасность их облака».

Но наряду с большими цифрами рутина оставалась интенсивной. «Это потребовало многого от всех нас — работа с утра до вечера с первого дня и до сих пор. Здесь много жертв, но мы также получаем огромное удовольствие от пути и любим работать вместе».

Один из напрашивающихся вопросов вокруг сделки — что происходит с компанией, когда она входит в состав такого гигантского консорциума, как Google, и нет ли опасения потерять ее уникальный характер. Винер не звучит обеспокоенным. «Я не чувствую такого опасения», — говорит он. «У Асафа уже есть опыт в этом после продажи Adallom, и у команды есть способность сохранять культуру и людей даже внутри более крупной компании».

По его словам, и на стратегическом уровне слияние с Google естественно. «В конечном счете интересы очень согласованы. И мы, и Google хотим построить крупнейший в мире продукт для облачной кибербезопасности. С мощью Google, ее инфраструктурой и возможностями в области ИИ — это то, что может вывести нас на следующий уровень».

Как уже упоминалось, по оценкам, Винер положил в карман сумму около 200 миллионов долларов, но, несмотря на экзит и беспрецедентные суммы, он настаивает на том, чтобы соблюдать пропорции. «Мне жаль разочаровывать, но это ужасно скучно. Я все еще живу в той же двухкомнатной квартире в Тель-Авиве, езжу на 17-летней Hyundai. Жизнь на самом деле не меняется. Мы все еще люди, которые любят творить и строить. Может быть, можно летать бизнес-классом, но кроме этого — мало что меняется на самом деле».

Эта сделка происходит также в особенно сложный для Израиля период, как в сфере безопасности, так и в общественной сфере. Имя Асафа Раппапорта не раз всплывало в общественном дискурсе, в том числе в связи с его вовлеченностью и позициями, которые он выражал, включая фон освещения и дискуссий вокруг покупки 13-го канала группой хайтекистов, которую он возглавляет.

Сам Винер меньше вникает в эту сферу, но все же касается характера лидерства Раппапорта: «Я думаю, что Асаф, да и вообще вся команда, — одни из самых принципиальных людей, которых я знаю. Он направляет свои действия туда, где находится его сердце, и поэтому люди идут за ним».

Даже на личном уровне, несмотря на драматические финансовые изменения, драйв остается прежним. «Деньги — это средство, а не цель», — подчеркивает он. «Если это центральный фактор — это обычно не работает. Нужно быть сумасшедшим, чтобы вкладывать то количество часов, которое вкладываем мы, если ты действительно не любишь то, что делаешь». Для него будущее уже ясно: «Я все еще голоден. Путешествие Wiz далеко от завершения, и нам предстоит покорить еще много вершин».