Яаков Ашер о новых ультраортодоксальных партиях: «Растрата голосов». Айзенкот? «Захочет партнеров»

Депутат Кнессета Яаков Ашер из партии «Дегель ха-Тора» («Яхадут ха-Тора») дал интервью в среду днем в рамках конференции «Время решения: демократия и общество», организованной Ynet и «Едиот Ахронот» совместно с Израильским институтом демократии, на фоне обсуждений в домах раввинов в последние недели о реорганизации предвыборного списка в Кнессет и возможности расставания с ветераном-депутатом Моше Гафни. Ашер не придал значения этим сообщениям, заявив: «Согласно публикациям, можно представить «Дегель ха-Тора» как один из самых больших списков, которые будут в Кнессете. Уже есть 15 кандидатов на замену всех».

Далее в интервью он коснулся закона об освобождении от призыва, который не был принят, предстоящих выборов и раскритиковал новые ультраортодоксальные партии. На вопрос, считает ли он ультраортодоксов, призывающихся в ЦАХАЛ, потенциальными избирателями партии, он ответил: «Каждый, кто учился в ешиве и находится в ультраортодоксальном доме, даже если есть люди, выбравшие те или иные пути, являются частью ультраортодоксального общества». Он утверждал, что даже когда ультраортодокс призывается, у него есть родственники, которые являются частью единой оболочки, сохраняющей «ультраортодоксальный коллектив», и, по его словам, «одна из ошибок, совершаемых сегодня, — это борьба с этим коллективом. Когда ты борешься с братом того парня, который пришел призываться, ты вредишь ему и его мотивации думать о вещах другого рода. Это ошибка — вести страну к расколу».

Депутат Ашер заявил, что государство не сможет призвать ультраортодоксов в ЦАХАЛ силой, на фоне провала правительства в принятии закона об освобождении от призыва, который регулирует статус учащихся ешив: «Юридический советник правительства приходит и давит на общественность и полицию: «Арестовывайте людей на улицах, как можно больше», хотя она знает, что, кроме демонстраций и экстремистских фракций, из этого ничего не выходит. А потом они надеются, что там будут кричать на демонстрациях, а у нас будут кричать «умрем, но не призовемся», и тогда этим клеймят всю общественность и переходят к крайностям. Так начинается эта игра в пинг-понг. Однозначно — так призыв в ЦАХАЛ не получится».

Вслед за провалом принятия закона об освобождении от призыва, депутата Ашера спросили, что можно сделать иначе в следующем Кнессете: «Никто не знает, что будет, может быть, будет другая общественная атмосфера. Ни один закон не выходит идеальным, и оппозиция не хотела здесь, вопреки своим интересам, чтобы был закон. Если есть закон, правительство укрепляется». Когда ему предъявили утверждение, что даже части коалиции не хотят закона любой ценой и выступали против формулировки, поощряющей уклонение, Ашер ответил, что «некоторые из них уже видели свое будущее в черном цвете, поэтому искали другое место. Посмотрите, сколько людей сегодня гуляют из партии в партию».

По его словам, «такой тип закона, который собирается говорить о полутора миллионах человек, если кто-то думает, что можно провести такую вещь без согласия, диалога и поэтапности, а не силой, — это бросание пыли в глаза общественности. Мы провели более 100 заседаний, пытались, и была директива от великих мудрецов Торы — «принесите закон». Мы знали, что закон — это не то, что мы очень любим и очень хотим, но мы знали, что нужно к чему-то прийти, и мы это продвигали. А Юли Эдельштейн сбежал, потому что не смог выдержать давление». Когда ему сказали, что Эдельштейн был смещен с должности председателя комиссии по иностранным делам и безопасности Биньямином Нетаниягу, Ашер заявил: «Он был смещен, потому что сбежал. Он не продвигал формулировку для комиссии. И он знает — веру нельзя подавлять силой».

Далее его спросили о его вере в премьер-министра Биньямина Нетаниягу после полной каденции, в течение которой, несмотря на обещания, закон об освобождении от призыва не был принят, и считает ли он, что такой закон будет в следующем правительстве. «Я верю, что каждый, кто захочет быть премьер-министром и захочет партнеров для своего правительства, и партнеров партнеров, каждый, кто захочет стабильное правительство, вероятно, захочет, чтобы мы были», — ответил он. Его спросили, будет ли у него проблема сидеть с Гади Айзенкотом, и он сказал: «Я не говорил, что есть проблема. Нас пытаются превратить в «пятую колонну» на этих выборах для нужд выборов и пропаганды».

Он также прокомментировал присоединение Йоава Сегловича к партии РААМ: «Он мой друг, отличный общественный деятель, с которым я не согласен во многих вещах, но он переходит сейчас в РААМ, чтобы прийти и помочь нуждам арабской общественности. Бурные аплодисменты во всем левом или левоцентристском лагере. Он заслуживает знака почета, он присоединяется, чтобы помочь арабскому обществу. Он входит в партию, в которой никто из ее кандидатов или ее совета — ни внуки, ни их дети — не служили ни дня в армии по националистическим причинам. Когда это касается ультраортодоксального человека, это по религиозным причинам, мы не против государства, у нас есть вера, что это то, что нас держит, Тора — это наш ядерный реактор. Подумайте, если бы Мики Леви перешел в «Дегель ха-Тора», чтобы помочь ультраортодоксальной общественности — его бы убили».

В заключение его спросили, считает ли он, что событие вокруг закона об освобождении нанесло ущерб ультраортодоксальным партиям перед выборами и заплатят ли они за это политическую цену. По его словам, «те, кто навредил возможности принести закон о призыве, и я говорю это со всех сторон, — это также те, кто хочет навредить нашей политической силе. Но если ты убьешь вдобавок своего собственного посланника, то вот, мы видим явление, которое есть сейчас, пытаются создать всякие структуры и разбрасывать голоса, не только в правых». После того как возник ряд ультраортодоксальных партий, таких как «Ахи», «Ха-Кааль» и «Ха-Цибур ха-Хареди», Ашер заявил, что «у этих маленьких приключений есть только одна цель — растратить ультраортодоксальные голоса».