«Ядерная фетва мертва»: попытается ли послевоенный Иран создать бомбу?

«Мы верим, что помимо ядерного оружия, другие виды оружия массового уничтожения, такие как химическое и биологическое оружие, представляют серьезную угрозу для человечества. Иранская нация, которая сама была жертвой химического оружия, больше любой другой нации чувствует опасность, вызванную производством и накоплением такого оружия, и готова использовать все имеющиеся в ее распоряжении средства для противостояния таким угрозам. Мы считаем использование такого оружия "харамом" и верим, что долг каждого — действовать для защиты человечества от этой великой катастрофы». Так гласила фетва (исламское религиозное постановление), которую, как утверждает Иран, его бывший верховный лидер Али Хаменеи написал примерно в середине 90-х годов прошлого века. Документ был обнародован лишь в 2003 году, когда ядерная программа Ирана впервые привлекла международное внимание в рамках попытки Исламской Республики опровергнуть подозрения в разработке ядерного оружия.

На протяжении многих лет Иран опирался на эту фетву как на доказательство своих намерений, несмотря на множество улик, указывавших на усилия по созданию оружия массового уничтожения. Высокопоставленные лица в Тегеране неоднократно повторяли, что ядерная программа предназначена исключительно для гражданских нужд. Это происходило даже тогда, когда Иран начал обогащать уран до 60% — уровня, близкого к оружейному, который не имеет гражданского применения.

С тех пор как противостояние с Израилем перешло в прямую фазу в 2024 году, в рядах режима усилились голоса, призывающие пересмотреть запрет на разработку ядерного оружия. Даже тогда Хаменеи публично настаивал, что страна не будет создавать такой арсенал. Западные аналитики видели в этом попытку сохранить сдерживание, превратив Иран в «ядерное пороговое государство», которое способно создать бомбу, но пока не обладает ею.

Однако в ходе операции «Рев льва» Хаменеи-старший был ликвидирован. Его сын Моджтаба, назначенный преемником, до сих пор не сделал публичных заявлений о своей политике в отношении ядерной программы и приверженности фетве отца. Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи в интервью «Аль-Джазире» на вопрос об изменении запрета ответил, что не знает позиции нового верховного лидера, который не появлялся на публике с начала войны. «Мое понимание таково, что это не будет отличаться от нашей прежней политики, но нам нужно подождать», — заявил Аракчи.

Телеканал CNN сообщил, что с начала войны в Иране усилились призывы отказаться от фетвы, особенно на фоне роста влияния радикальных элементов в Корпусе стражей исламской революции (КСИР). «Оставшееся руководство Ирана сталкивается с растущими внутренними призывами к изменению ядерной политики. Это давление усиливается в то время, как КСИР укрепляет свою власть и возвращает отставных командиров радикального толка для руководства новым поколением бойцов», — отмечает издание.

В качестве примера CNN привела слова иранского аналитика Насера Тураби, прозвучавшие в эфире местного телевидения: «Мы вступили в новый этап. После этой войны Иран будет признан глобальной сверхдержавой... Мы должны предпринять шаги для разработки или обладания ядерным оружием».

Сина Азоди, эксперт по иранской ядерной программе из Университета Джорджа Вашингтона, пояснил, что радикалы видят возможность для изменения доктрины. «Одной из причин ядерной сдержанности был страх перед атаками Израиля и США, — сказал Азоди. — Но сейчас, когда они все равно подверглись ударам, карты смешались. Эта война в корне изменила ситуацию».

Ядерная инфраструктура Ирана понесла значительный ущерб в ходе прошлогодней войны, когда Израиль и США атаковали основные объекты. Президент Дональд Трамп заявлял, что объекты в Фордо, Натанзе и Исфахане были «полностью уничтожены». Несмотря на это, у Ирана сохраняются значительные запасы обогащенного урана.

По данным МАГАТЭ, до войны Иран накопил 440,9 кг урана, обогащенного до 60%. Переход от этого уровня к 90% (оружейному) является относительно быстрым процессом. Речь идет о количестве, достаточном примерно для десяти атомных бомб. Хотя часть этих запасов находится под землей, существуют опасения, что Иран может извлечь их для тайного обогащения. Премьер-министр Биньямин Нетаниягу на прошлой неделе утверждал, что у Ирана больше нет возможностей для обогащения, однако американский посланник Стив Уиткофф заявил, что инфраструктура сохранена: «Они сами производят центрифуги, остановить их почти невозможно. У них бесконечный запас».

В США рассматривают возможность проведения операций коммандос по извлечению урана, но это крайне рискованный сценарий. На данный момент президент Дональд Трамп надеется достичь результата посредством дипломатии.

Если режим устоит, Иран может попытаться сократить путь к ядерному оружию путем создания «грязной бомбы» или примитивного ядерного устройства. По оценкам экспертов, такое оружие может не подойти для баллистических ракет, но позволит режиму продемонстрировать ядерный потенциал для обеспечения своего выживания.

Президент Дональд Трамп обещает не допустить появления у Ирана ядерного оружия и настаивает на полном отказе от обогащения на иранской территории. «Мы не можем согласиться на появление второй Северной Кореи на Ближнем Востоке», — подчеркнул Уиткофф.