Юваль Хавкин: «У меня есть способ слышать цвета»
Музыкант Юваль Хавкин, выступающий под псевдонимом Rejoicer, обладает редкой способностью — синестезией, позволяющей ему «слышать» цвета в музыке. В преддверии своего шоу Sonic Blue он рассказывает о творчестве, влиянии моря и личной истории своего отца.
«Музыка переводится у меня в голове в цвет», — говорит Юваль Хавкин, известный под сценическим псевдонимом Rejoicer. Его музыкальный язык богат и чувствителен, в том числе благодаря синестезии — неврологическому явлению, при котором чувства смешиваются. В то время как некоторые люди видят буквы в цвете или пробуют слова на вкус, у Хавкина звуки превращаются в оттенки. «Я слышу звуки и говорю: "Это кажется мне желтым, стоит добавить рядом зеленый". У меня есть способ слышать цвета».
В четверг он представит на Израильском фестивале в Иерусалимском театре шоу Sonic Blue, которое объединяет музыкантов и исполнителей, с которыми он работал в прошлом: Галь Торен, Шай Цабари, Риф Коэн и Алекс Моше (Folly Tree). Синий цвет стал центральной осью вечера. «Часто музыка, которая у меня получается, — в светло-сине-зеленых тонах, бирюзовом и фиолетовом. Мне кажется, это не просто так: что-то в моей личности спокойное, и это, вероятно, связано с этим».
Для Хавкина синий — это не только цвет, сопровождающий звуки. Это также цвет моря, самого любимого места его отца, Игаля, который находит в нем утешение и покой. Кадры из плаваний, которые Юваль снял, когда сопровождал отца, были смонтированы для видео-арта, сопровождающего шоу. «Я много плаваю с ним, только что вернулся после целой недели на лодке».
Отец Хавкина попал в сирийский плен во время Войны Судного дня и был освобожден после восьми месяцев тяжелых испытаний. «В детстве я не до конца понимал, что произошло, только в последние десять лет я получил много информации, которой мне не хватало. С годами ему стало легче относиться к этому и заботиться о себе, и мы стали очень близкими друзьями. В последние два года я много снимал его для документального фильма, который хочу сделать. В его истории много надежды и любви, по сути, это история о свободе».
Хавкин (40 лет) вырос в музыкальной семье. Его прабабушка — виолончелистка Тельма Елин, в честь которой названа средняя школа искусств в Гиватаиме, а мать — бывшая танцовщица Михаль Хавкин. «Я учился в Тельма Елин, но на киноотделении, потому что не хотел изучать джаз и классику. Мои родители очень любят музыку, и, к сожалению, их не будет в стране, когда состоится шоу».
Он начал играть на фортепиано и гитарах в детстве, а в восьмом классе уже создавал хип-хоп и электронную музыку на компьютере. 17 лет назад он основал лейбл Raw Tapes и работал с десятками артистов, включая Асафа и Эяля Талмуди, Майю Дониц, Echo и трубача Авишая Коэна. В 2016 году он подписал контракт с престижным лейблом Stones Throw из Лос-Анджелеса. «Это сбывшаяся детская мечта. Мои альбомы находятся в жанре экспериментальной электроники, но не клубной. Я много лет занимаюсь йогой, моя мама — учитель йоги, я медитирую, поэтому в музыке есть что-то медитативное».
Хавкин также работал с актером Алоном Абутбулем над его альбомом Footprints on Water, который вышел через четыре месяца после его смерти. «Алон и я были хорошими друзьями. Мы закончили альбом, и за ночь до того, как он скончался, он получил обложку и утвердил ее. Мне потребовалось время, чтобы осознать утрату».
Сегодня он делит свое время между Испанией, Лос-Анджелесом и Израилем. Война, по его словам, повлияла на темп выступлений в мире. «Есть замедление и меньше желания приглашать израильских артистов. Есть страны в Скандинавии, в которых я играл дважды в год, а с начала войны — нет. На каком-то уровне это кажется мне лицемерным, но я также могу это понять. Международные артисты сегодня не готовы приезжать в страну. В июне 2023 года мы провели большое мероприятие в Тель-Авиве, пришло 3000 человек. Продолжение празднований было назначено на 7 октября — и этого, конечно, не произошло».
