Зачем ЦАХАЛу ботинки в грязи, когда есть искусственный интеллект?
Сверху — разведка, спутники и обработка данных, а иногда и дистанционно управляемые средства поражения. Снизу — человек в каске, с оружием и тревогой, которая накапливается с каждым шагом в грязи.
У моего хорошего друга, который сейчас находится на резервистской службе, есть странная привычка. Каждый раз, когда он возвращается после смены на севере, он присылает мне фотографию своих ботинок. Не забавные моменты отдыха, а только армейские ботинки — покрытые грязью, с развязанными шнурками, рядом с палаткой. На мой вопрос, почему именно они, он ответил: «Потому что в конечном итоге, после всего искусственного интеллекта и инноваций, о которых ты рассуждаешь целыми днями, мы всё ещё выполняем здесь большую часть важной работы ногами».
В середине марта 2026 года ЦАХАЛ объявил о начале точечной наземной операции в Южном Ливане в рамках расширения передового оборонительного пространства на севере. Это вернуло в дискурс понятия «зона безопасности» и «передовое оборонительное пространство», напомнив о простом факте: наступает момент, когда нужны солдаты, которые входят пешком, занимают позицию, проверяют дом, удерживают ось и находятся там. Искусственный интеллект не отменил потребность в человеческом присутствии. Он добавил слой вычислений, датчиков и анализа, но не заменил то, что происходит на переднем крае.
Легко влюбиться в иллюзию контроля
Я много думала об этом в последнее время. Я ежедневно работаю с самыми передовыми технологиями, которые когда-либо создавало человечество — системами, умеющими распознавать паттерны, картографировать, сопоставлять источники и помогать в принятии решений. В военном и разведывательном мире это выражается в способности сокращать время обнаружения и реагирования, а иногда и создавать картину ситуации, которая выглядит более «чистой», чем раньше. Отсюда легко скатиться к иллюзии, что войной можно управлять как диспетчерской: дистанционно, через экраны, со светящимися точками на карте, с ощущением, что поле боя уже «картографировано», а значит, и «подконтрольно».
Но затем реальность в Ливане или в Газе хлопает дверью перед нашим носом. Она возвращает нас в грязь, в прямом и переносном смысле.
Тень Эйнштейна и страх потери контроля
Существует цитата, которую приписывают Альберту Эйнштейну: «Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но Четвертая мировая война будет вестись палками и камнями». Она появляется снова и снова в контексте страха перед эскалацией, которая сотрет всё, что мы знаем. В эпоху автоматизированных систем этот страх обретает новую форму. Проблема не только в огневой мощи, но и в скорости. Исследователи и специалисты по безопасности предупреждают о сценарии быстрой эскалации, движимой системами вычислений, где время принятия решения сокращается до такой степени, что не остается места для человеческих тормозов. Решение оставить людей «в контуре», даже ценой тяжелых потерь, — это не только оперативный вопрос. Это попытка сохранить ответственность, рассудительность и возможность остановки там, где компьютер запрограммирован идти вперед. Грязные ботинки — это не романтика. Это напоминание о том, что кто-то всё ещё несет на своем теле цену и исход.
Разрыв между «уничтожить» и «победить»
Технологии обладают способностью вести огонь дистанционно, иногда с высокой точностью, а иногда в больших масштабах. Но перед лицом врага, который растворяется среди населения, использует гражданскую среду и зарывается под землю, есть предел тому, что можно «решить» дистанционно. Искусственный интеллект работает на вероятностях и статистике, в то время как победа на местности требует понимания контекста. Машина не может понять значение поднятого флага, взгляда в глаза ливанского крестьянина или изменения общественных настроений. Здесь «ботинки» — это датчик, который не заменит ни один спутник.
Кроме того, существуют политические и правовые ограничения. Иногда это продиктовано соображениями международной легитимности, иногда международным правом, а иногда базовым пониманием того, что слишком масштабное уничтожение создает долгосрочную стратегическую цену. В этих рамках армии снова и снова обнаруживают, что опираются на старую вещь: физическое присутствие. Не потому, что они «не поняли будущего», а потому, что есть задачи, которые огонь издалека не завершает.
Серая зона морали и предел машины
Умные системы оценивают, ранжируют и рекомендуют. Это может быть отлично для анализа, но поле боя — это место, где любое решение может измениться из-за намерения, страха и даже небольшого движения дрожащей руки. Более глубокая проблема — это ответственность. Решение о жизни и смерти, об обыске в доме, где находится семья, не заканчивается на «точности». Оно заканчивается подписью, командиром, солдатом, правовой системой и обществом, которое решает, что оно готово нести. Это бремя ответственности нельзя передать вероятностной модели.
Ложь стерильности
Когда смотришь на войну через экраны, возникает опасность: война кажется чистой. Нет запаха, нет грязи, нет плача. Есть данные. Это не всегда смягчает насилие; иногда это позволяет ему расширяться, потому что чувствуешь себя вдали от него. И когда враг это понимает, он строит себя так, чтобы сломать нашу зависимость от технологий. Он уходит под землю, минимизирует след, действует в среде, затрудняющей связь. Это не значит, что спутники полностью «слепнут», но существуют четкие физические пределы того, что можно увидеть под поверхностью земли.
В конце дня, когда я смотрю на фотографию этих ботинок, я понимаю, почему мой друг присылает её. Это не жалоба на условия. Это подведение итога. В мире, который движется к автоматизации, ботинки напоминают, что решения на местности всё ещё ложатся на людей. И что есть ситуации, в которых решение войти в грязь — это не технологический провал, а напоминание о том, что технология не должна заменять.
Керен Шахар — лектор и инструктор по использованию искусственного интеллекта.
