Жители пострадавшего района Тель-Авива: «Опасаемся, что станем для Ирана новым Сдеротом»

Тель-Авив не приспособлен к внезапным ударам боеголовок весом в сто килограммов. Я живу в центре города, в здании, которому в этом году исполняется 90 лет. Четыре этажа без лифта, без МАМАДа и без убежища — как и многие другие дома, которые могут пострадать от любого серьезного воздействия.

«Я рад, что здание построили на совесть, — говорит Илан Михаэли, завхоз дома, оказавшегося в эпицентре вчерашнего удара. — Да, квартиры пострадали, но налоговая служба уже работает на месте, уборщики внутри, и всё будет в порядке».

На вопрос о страхе перед произошедшим Михаэли отвечает:

«Я не боюсь, но сердце болит. Я плакал, когда услышал, потому что знаю здесь каждый винтик. Я содержу 18 зданий, но это — мое детище, и оно находится в самом тихом месте Тель-Авива. Эти ракеты — настоящая русская рулетка.»

По счастливой случайности, кроме нескольких легких ранений, обошлось без жертв и тяжелых травм. Район постепенно меняет свой облик: ветхие постройки уступают место новым элитным зданиям в рамках программы «Пинуй-Бинуй».

«Наш дом был кандидатом на "Пинуй-Бинуй", и теперь я полагаю, что это произойдет быстрее, так как иранцы ускорили процесс, — с грустной улыбкой говорит Майя Мазор, чья квартира получила серьезные повреждения. Вместе с партнером Ромом Харрисом их эвакуировали в отель. — Моя машина тоже уничтожена. Кто-то сказал, что ее вывезли, но спасать там особо нечего.»

Ром, который должен был вернуться на резервистскую службу на границе с Ливаном, вспоминает, как после сигнала тревоги они с Майей успели спуститься в убежище, прежде чем их жизнь изменилась за считанные минуты.

«Как боец, находящийся в Ливане, я не могу сказать, что хочу прекращения огня, учитывая происходящее, — признается Ром. — Два дня назад я оказывал помощь раненому от БПЛА и знаю, насколько велика угроза.»

Тель-Авив уже не первый раз подвергается ударам со стороны Ирана. Ярон, житель района, чья квартира пострадала относительно легко, вспоминает, что в предыдущем раунде боевых действий его жилье в Рамат-Гане было сильно повреждено, а в начале текущего конфликта ущерб был нанесен квартире его брата.

«Мое главное опасение — что будут новые раунды, — с покорностью говорит Ярон. — Мы станем для Ирана новым Сдеротом: каждые несколько лет — очередной раунд, и в конце концов мы научимся с этим жить. Надеюсь, что нет, но похоже, что это направление. К сожалению, наши дети вырастут более жесткими и менее наивными.»

На вопрос о возможности устранения иранской угрозы он отвечает скептически: «За два года мы пытались ликвидировать ХАМАС и не преуспели, так что же с иранцами?»

Вчера на месте попадания образовалась большая воронка, а вокруг зафиксированы масштабные разрушения, что подчеркивает важность наличия надежного укрытия. «Я совсем не беспечен, — рассказывает Ори Падида, чья квартира также пострадала. — Это случилось прямо перед тем, как мы вышли на работу. Мы успели зайти в МАМАД, и раздался мощный взрыв. Крышка кондиционера внутри МАМАДа упала, и в этот момент понимаешь, насколько это близко. Ракета буквально разнесла дом.»

Удивительно, но в центре Тель-Авива, который раньше называли привилегированным, слышно много голосов тех, кто отказывается жаловаться на судьбу. Люди получают удар и продолжают жить.

«Пока речь идет об имуществе, нет ничего, что нельзя было бы решить деньгами, — объясняет Падида. — Если физически мы вышли целыми и невредимыми, то это пустяки. У нас есть силы и время, мы подождем, пока закончат работу раз и навсегда. Всю войну я был в Газе и Ливане на резервистской службе, я понимаю важность боевых действий. Пусть разрушат еще несколько домов, но в конце концов здесь будет тишина.»