Жизнь на грани: как живут жители северной границы Израиля

На столе в гостиной Оры Хатан в мошаве Штула стоит пластиковая миска, полная лука. Несколько дней назад она поехала на рынок «Фейсал ха-Гадоль» в Нагарии и купила несколько ящиков овощей. Заплатила отложенным чеком на 60 дней. И теперь, когда она чистит луковицу за луковицей, чтобы приготовить фаршированные овощи для солдат, её глаза слезятся. Но не только из-за лука слезятся глаза Оры, которая родилась в день, когда Штулу подключили к электросети, и была названа так, потому что принесла свет (ор) в мир.

В прошлый раз, когда мы навещали её в разгар маневра в Ливане, мошав на северной границе был пуст. Несмотря на это, Ора была оптимистична, и её лицо сияло. В этот раз её глаза потухли. Похоже, что эта женщина, крепкая галилейская скала, дочь покойной Сары Хатан, зажигавшей факел на церемонии Дня независимости, дошла до грани отчаяния. Когда закончился предыдущий виток боевых действий, она решила открыть в своем доме ресторан, где будет подавать разнообразные курдские блюда и рассказывать посетителям об истории своей семьи.

«Я вложила полмиллиона шекелей», — рассказывает она. «Взяла ссуды в банке и была уверена, что после войны приедут туристы и посетители. Но они не приехали. Даже когда было тихо. И я не понимаю почему. Я была здесь во время всех войн и раундов. Всегда через неделю-две люди забывали, и Галилея наполнялась. Сегодня всё мертво. А ведь это одно из самых красивых мест в стране. Посмотри сам: всё цветет, всё зеленое».

Банки это не интересует, по всей видимости, как и государство. «Ссуда — это замечательная вещь», — говорит Ора. «Знаешь, в чем проблема? В том, что её нужно возвращать. С процентами. У меня также есть ипотека на дом. А люди не приходят. Что мне делать?».

Это не первый ресторан семьи Хатан: выше по улице в течение тридцати лет работал ресторан «Хемдат ха-Галиль», который она основала вместе с матерью, и который также включал гостевые комнаты. В ходе операции «Железные мечи» здание получило прямое попадание и было частично разрушено. «Мой брат Дуду, который управлял этим местом после смерти мамы, получил аванс от налоговой службы по имуществу (мас рехуш) и собирался начать ремонт», — рассказывает Ора. «А потом, три недели назад, там вспыхнул пожар, и всё сгорело. Мы не знаем, как это случилось. И место не было застраховано. Стены можно построить заново. Но то, что было между стенами, все воспоминания, особенная утварь, которую мама привезла с собой в страну, печь, в которой она пекла курдский хлеб — всё пропало».

Когда один ресторан стоит заброшенным, а другой превратился в руины, ей не остается ничего другого, кроме как делать единственную вещь, которая дает ей силы: готовить на добровольных началах для бойцов на северной границе. «Они как мои сыновья», — объясняет Ора, мать-одиночка двоих детей. «Больше всего они любят пикантную рыбу, которую я готовлю к вечеру субботы. Как раз сейчас мне привезли несколько ящиков кур, которые пожертвовал один добрый еврей».

Как и у многих жителей северной границы, у неё нет МАМАДа (защищенной комнаты). «Здесь много сирен. И ракеты, и беспилотники. Я даже не просыпаюсь. Максимум поворачиваюсь на другой бок — я верующая женщина. Что должно случиться, то случится. Куда я пойду, скажи мне? Куда именно?».

На границе, без защиты. На въезде в соседний мошав Зарит нас ждут двое бойцов группы быстрого реагирования (которая сегодня называется «отделение обороны»). А., 29 лет, женат и отец троих маленьких детей, переехал сюда из Лода около полугода назад в рамках инициативы девяти семей, решивших укрепить северную границу. «Послушай, самая большая победа — это чтобы здесь были молодые семьи, а не только солдаты», — объясняет он, поглаживая Луну, невероятно милого щенка, который недавно присоединился к его семье.

А. служил на срочной службе бойцом в подразделении «Орев» бригады Голани, а резервистскую службу проходил в бригаде «Александрони». В группу быстрого реагирования Зарита он попал после нескольких раундов в секторе Газа, в Ливане и в Сирии. «Только две с половиной недели назад мы закончили службу в Газе, на желтой линии, а на следующий день началась война с Ираном», — рассказывает он.

«В субботу утром мы получили оповещение и через десять минут уже были в форме», — вспоминает Ш., 45 лет, женат и отец двоих детей, вырос в Тверии и приехал в Зарит около 25 лет назад. Его старший сын, демобилизовавшийся полгода назад, также был зачислен в группу быстрого реагирования. «Он был в Голани, 51-й батальон. Участник инцидента в Шеджайе, к сожалению. Был в силах спасения в инциденте, в котором пал командир 13-го батальона, покойный подполковник Томер Гринберг. Его командир взвода, покойный капитан Лиэль Хайо, и его ротный, покойный майор Моше Бар-Он, также погибли. И он потерял друзей. Это нелегко. Поэтому я вытянул его в группу быстрого реагирования. Я держу его рядом с собой».

Вот уже два с половиной года семья эвакуирована в Нагарию. «В ноябре 2023 года наш дом получил прямое попадание ракеты «Буркан» и был полностью разрушен», — рассказывает Ш. «Сейчас я строю его заново. Мы не отказываемся от этого места». 6 марта минометный снаряд попал в опорный пункт рядом с Заритом, восемь бойцов бригады Гивати получили ранения. «Мы слышали падения», — рассказывает Ш., «поняли, что это было в батальоне, и проверили по связи, нужна ли помощь. Как только сказали, что есть пострадавшие, мы присоединились к силам и помогали в их эвакуации. Мы эвакуировали троих раненых в кузове пикапа».

В отличие от предыдущего раунда, в этот раз север не эвакуирован. «У нас в доме нет МАМАДа», — рассказывает А. «Днем, когда звучат сирены, мы спускаемся на нижний этаж, а ночью спим с детьми у соседей, у которых есть МАМАД».

Завтрак с ливанцами. Шулу Асайяг, 77 лет, одну из основательниц Зарита, мы встретили в ресторане «Кубо», который основал её внук. Её дочь, Иланит, готовит пиццу в табуне в одной части комплекса, в то время как внук, Коби, жарит шницели в мясной кухне. Внучка Шулы, молодой адвокат, переехавшая жить в район Шарон, приехала им помочь. Шула, выросшая в мошаве Горен, приехала в Зарит в 67-м году. «Мы заселились, когда строили первые дома. Тогда не было границы, не было заборов. Мы собирали персики и садились завтракать с фермерами с ливанской стороны».

Шула была первой, кто предупредил о туннелях, пересекающих границу. «Мой дом постоянно трясся, вещи падали с полок. 12 лет я боролась с ЦАХАЛом, и мне говорили, что ничего нет. Думали, что я сумасшедшая, что мне кажется. Когда нашли туннели, мне позвонили в четыре часа утра и сказали: «Шула, мы просим прощения»».

Полтора года она была эвакуирована в Тверию, и за это время её дом пострадал дважды. «Я нахожусь вплотную к базе, а также давала солдатам спать в доме, так что мне достается», — рассказывает Шула. «Первое попадание было относительно легким. Но во второй раз в дом попала ракета «Буркан», и всё, что я строила в течение 60 лет, было разрушено. За пять минут до этого солдаты ушли на инструктаж в убежище. Слава Богу, никто из них не пострадал. До сегодняшнего дня мне не закончили ремонт дома».

Тем временем она живет в маленьком «каравайле» (временном домике), «но это небезопасно, потому что у меня нет МАМАДа. Я умоляла, чтобы мне построили МАМАД, потому что мне трудно ходить в убежище, но не с кем разговаривать. У моей дочери тоже нет защищенного пространства. Так что я полагаюсь на Всевышнего».

Несмотря на это, Шула и не помышляет о том, чтобы покинуть Зарит. «Если жители линии противостояния уедут, это будет победой для «Хезболлы». А мы не доставим им такого удовольствия. Не дадим им победить».