Жизнь после 7 октября: история двух полицейских, выживших в резне на фестивале «Нова»
Лиат Цвиали и Песа Овичау — двое полицейских, которые 7 октября оказались в эпицентре событий на фестивале «Нова». Лиат спасала участников под огнем и пряталась с раненой коллегой, а Песа, будучи уже дома, вернулся в зону боя и получил тяжелое ранение. Сегодня они продолжают борьбу за реабилитацию и хранят память о погибших товарищах.
Есть те, кто выжил в резне 7 октября, но на самом деле так и не вышел из нее. Лиат Цвиали и Песа Овичау, двое полицейских, которые были там с первых часов, продолжают нести на своем теле и в своей душе то утро. Между автоматным огнем, террористами, ранеными, которых не было возможности эвакуировать, и друзьями, павшими на их глазах, они пытаются восстановить себя и одновременно увековечить память тех, кто заплатил своими жизнями.
Когда музыка еще играла, они уже поняли, что их жизнь не вернется к прежнему руслу. В то утро они были внутри ада, который начался на вечеринке «Нова» и распространился на дороги, поля и дома. Лиат эвакуировала участников под огнем, часами пряталась с раненой сотрудницей полиции и отправляла прощальные сообщения семье. Песа уже был на пути домой, но развернулся, когда услышал о стрельбе, и был ранен в бою. С тех пор, в разгар физической и душевной реабилитации, они несут память о своих павших товарищах и отказываются забывать.
«Очень быстро выяснилось, что это гораздо масштабнее, чем ракетный обстрел»
Лиат, охранявшая вечеринку, была там с того момента, как ситуация начала стремительно ухудшаться. В то время как публика еще пыталась осознать происходящее, силам на месте требовалось принимать решения за секунды: куда перемещать людей, кого спасать первым и как вызволять сотни гражданских из зоны, которая начала закрываться вокруг них. По ее словам, решение разогнать вечеринку принял командующий мероприятием, подполковник Ниви Охана, который тогда был начальником станции Офаким.
«С нашей точки зрения, террористов еще не было, мы не знали об их проникновении. Мы знали о ракетном обстреле во всех направлениях и пытались эвакуировать как можно больше гражданских», — рассказывает она. Но вскоре картина изменилась в один миг. «В девять с чем-то минут, когда большинство участников уже были за пределами территории, я и четверо других полицейских остались у КПП с 500 участниками, которым некуда было бежать. Тогда мы увидели три белых пикапа, из которых высадились террористы и открыли автоматический огонь во все стороны».
«Я поняла, что мы единственные, кто сейчас на трассе»
Этот момент, когда хаос превратился в войну за выживание, врезался в память Лиат. Участники вечеринки разбежались. Сама Лиат побежала с сотрудницей МАГАВ к своей машине, которая вскоре была изрешечена пулями. Она выехала на трассу 232, почти до въезда в кибуц Реим. Там она увидела фигуры в форме и сначала подумала, что это солдаты. Только когда заметила тела и полицейских, которые не помогают раненым, поняла, что что-то не так. «Я решила развернуться в пяти метрах от них — и тогда по нам открыли огонь». Сотрудница рядом с ней была тяжело ранена в ногу.
Лиат поняла, что они остались одни. Машина застряла, и им пришлось прятаться в кустах. В течение нескольких часов, с половины десятого утра до 13:00, она затыкала рот раненой коллеге, чтобы их не услышали террористы, кружившие вокруг. В те часы она отправила прощальные сообщения мужу, дочерям, братьям и сестрам, указав координаты на случай, если они не выберутся.
«Я сказала им, что люблю их, и попросила прощения. Прощения не из-за того, что я боюсь умереть. Я знаю, что каждый из полицейских сделал все возможное в этот день. Мы все были только с личным оружием. Я, как административный сотрудник полиции, не проходила тренировок с гранатой и автоматическим оружием», — вспоминает она. В тот день полиция потеряла 57 сотрудников — это самая большая цена, которую когда-либо платила полиция Израиля.
«К нашему счастью, он промахнулся»
На небольшом расстоянии оттуда Песа также оказался в зоне войны. Около шести утра он закончил смену и поехал домой, но вскоре раздался звонок: стрельба в районе вечеринки. Он не медлил. «Надел брюки, быстро обувь, без шнурков, с кепкой, майку, которую нашел перед собой. Мой друг ждал меня снаружи». По дороге они заметили два белых пикапа. «Гражданский попал в нашу машину, подумал, что мы террористы. К нашему счастью, он промахнулся, попал во всю машину и не задел нас».
Продвигаясь дальше, Песа столкнулся с покойным Михаэлем Лизми, полицейским со станции Беэр-Шева. Они пытались найти безопасный путь, перебегая между укрытиями под очередями выстрелов. На парковке он впервые увидел масштабы ужаса: множество тел у входов в здания. Там же он увидел террориста, который разгуливал с полным спокойствием, словно хозяин положения. Песа решил стрелять, крикнул «террорист», но террорист оказался быстрее. «Дал очередь, попал мне в колени, я упал на землю». Даже будучи раненым, Песа отказывался от морфия в больнице, чтобы оставаться в сознании и докладывать командирам о ситуации на месте.
Молчание, в котором есть признание
Сегодня реабилитация обоих продолжается. Лиат ушла из полиции по психологическим причинам, Песа проходит лечение в «Бейт ха-Лохем». Они признаются, что только друг с другом могут по-настоящему разделить этот опыт. «Я получаю глоток воздуха, когда вижу людей, которые были с тобой в бою. Я снимаю маски», — говорит Песа. Лиат добавляет: «Мы можем сидеть, выжившие, вместе четыре часа, не разговаривая». Это молчание, в котором нет объяснения, но есть глубокое признание того, через что им пришлось пройти.
