Актриса Рони Шалев: «Я была тенью самой себя в тех отношениях»

Мы не привыкли отчитывать наших интервьюируемых, но ситуация в сфере безопасности обязывает — особенно когда беседа проходит на следующий день после 17-часовой войны с Ираном, за мгновение до того, как мог начаться новый раунд, способный нарушить нашу жизнь на неопределенный срок. Здравствуйте, актриса Рони Шалев. Я должна понять: почему мне сказали, что вы не заходите в защищенные пространства, когда звучит сирена?

«Я не хочу поощрять такое поведение!» — смеется она. И все же?

«Смотри, я чувствую, что бег в МАМАД (защищенную комнату) и вход в убежище — это как будто признание того, что в мире есть зло, признание, что хотят убить меня и нас как народ». Но в мире действительно есть зло, которое хочет убить тебя и нас как народ. «Верно, верно. Ты права». Они технически посылают по нам ракеты. «Верно. Я просто верю, что отрицание — это мой способ справиться. Мне ужасно тяжело с этим вопросом. Я из семьи сотрудников Шабака, Моссада и генералов армии, я так люблю Израиль и этот народ, и меня очень печалит, что нас ненавидят, что мы в опасности, что нужно скрывать нашу идентичность за границей. Я могу начать плакать от этого». У меня нет способа оправдать то, что я делаю, но это что-то в теле, которое во время сирены транслирует мне: «Этого не происходит». И еще моя собака — Шири, названная в честь Шири Маймон, — когда я спускаюсь с ней в убежище, она буквально дрожит. Но послушай, поскольку так много людей «дали мне по голове» за это, и я пообещала им, что буду спускаться — я отвечаю за свои слова. Так что, мама, я спускаюсь в убежище!

«Разумное решение, и я на мгновение задержусь на Шири Маймон, с твоего позволения». Да, когда я была ребенком, моей мечтой было стать Шири Маймон. С того момента, как я увидела ее в «Кохав Нолад» («Рождение звезды»), я сказала, что это то, чем я хочу быть. Так что теперь ты назвала свою собаку в ее честь. Да, конечно, из безумного обожания, в стиле Мадонны или Бейонсе.

«Давай, куки, мы умираем». Познакомьтесь с Рони Шалев, 29 лет, проживает в Тель-Авиве. Вы, возможно, помните ее как Сапир Сассон из сериала «Все мамы лгут» на канале «Кан 11», но ее путь к экрану был намного длиннее, чем кажется. Шалев, уроженка Рош-ха-Аина, — третья дочь менеджера по персоналу в банке и отца-частного детектива. Как и во многих историях актеров, у нее все началось в домашней гостиной, где она собирала членов семьи, чтобы те смотрели, как она выступает. Уже в 8 лет она подписала контракт с актерским агентством, но приступ паники, который она пережила на прослушивании для «Фестигаля», спутал карты и отложил мечту. С того момента последовали годы попыток: актерские курсы, служба в театре ЦАХАЛа, стендап-шоу, изучение музыки в «Римоне», написание текстов и песен, которые остались в столе. По пути было также немало студенческих фильмов и небольших ролей. «На протяжении лет я все время получала подтверждение, что во мне что-то есть, но на практике ничего не происходило», — рассказывает она.

У тебя был план «на всякий случай»? «Правда в том, что нет. Были всякие хорошие люди на пути, которые верили в меня. Это заняло время, но я посвятила этому всю свою жизнь. Я чувствовала, что если сдамся, Рони из будущего будет злиться на меня. И еще во мне есть что-то, что отказывается быть неудачницей». Так на что живут, если не на актерство? «О, на что только не? Я копирайтер в рекламном агентстве, пишу контент и веду соцсети, гид по граффити-турам, администратор спектакля, преподаю музыку детям с ограниченными возможностями, даю частные уроки актерского мастерства, а в течение многих лет также работала барменом и хостес. Обычно у меня шесть или семь разных работодателей в месяц — не говори это налоговой».

Один из самых потрясающих моментов в ее жизни произошел десять лет назад, во время теракта со стрельбой в Сароне. 8 июня 2016 года два палестинских террориста открыли огонь в комплексе «Сарона Маркет» в Тель-Авиве, где были убиты четыре человека и ранен 21 другой. Шалев была там. «В тот вечер я и мой бывший сидели на траве, ели и целовались», — вспоминает она. «Мы были на стадии «безумно влюблены», и от такой эйфории мы не заметили, что люди начали бежать. Нам кричали: «Идите, идите», и террорист прошел позади нас. Мы зашли в один из павильонов вместе с десятками других людей, все в истерике звонили своим родителям, партнерам, а я была на пике отрицания». Что ты имеешь в виду? «Я рассказывала черные шутки, говорила своему тогдашнему партнеру: «Давай, куки, мы умираем». Так я справляюсь с тем, что не могу осознать — юмором. Но я думаю, что 7 октября у меня закончился юмор. В любом случае, мы ждали там очень долго, по крайней мере полчаса. Я была напряжена, раздражительна и нечувствительна, и решила, что хочу выйти оттуда. Кто-то охранял двери, поэтому я просто отодвинула его и вышла наружу, а бывший побежал за мной. Только когда мы дошли до машины, я разрыдалась, я плакала как никогда в жизни». Когда ты вышла наружу — ты не боялась, что там все еще бродит террорист? «Я думаю, что не смогла остаться в панике, я не могла вынести ситуацию. Люди плакали рядом со мной, да и я была ребенком. Я вела себя неправильно, но, видимо, это был мой способ справиться. Сегодня я бы так себя не вела». А что происходит с тобой через несколько дней? Ты в порядке? «Это травма. Я не помню чего-то необычного. Это был период «Тель-Авива на максимуме» — я работала, училась и ходила на вечеринки, поэтому я думаю, что забыла об этом внутри той тель-авивской жизни, которой жила. К тому же у меня была благодарность за то, что со мной ничего не случилось. Я помню, что действительно чувствовала своего дедушку в те дни, чувствовала, что он оберегает меня — хотя я его вообще не встречала».

Ты сказала раньше, что 7 октября убило твой юмор. Этот день вызвал у тебя чувства, которые ты пережила во время теракта? «Я чувствую, что я чемпионка по отрицанию. Я почти не говорю о теракте, и даже когда говорю — после всего, что произошло здесь за последнее десятилетие, это кажется мне таким маленьким опытом. Типа, кто я вообще такая, чтобы говорить о своей боли, когда люди пережили такие ужасы? В «черную субботу» я вообще не думала о Сароне, настолько я минимизировала это событие даже для самой себя».

«Он доконал меня, я была тенью самой себя». Она и парень, с которым она провела тот ужасный вечер в Сароне, уже не вместе. Через несколько лет после этого она вступила в токсичные отношения, которые, по ее словам, все больше скатывались в пугающие места. Прежде чем она описывает, что там произошло, она просит объяснить: «Я со своей стороны — принцесса Диснея, я очень люблю романтику и быстро отдаюсь. Я отдаю всю себя и только потом проверяю, хорош ли человек передо мной. Много раз я обжигалась на этом». «В любом случае, я была тель-авивской холостячкой, много пережила, и каким-то образом этот парень появился и был всем, о чем я мечтала — самый потрясающий в стране, влюбился в меня, поддерживал, помогал и вкладывался в меня. Я чувствовала, что вот, принц пришел. Также пойми, что я была взрослой, не молодой и глупой, я была уверена, что умею распознавать токсичных придурков. Я отдалась ему, поставила свою жизнь на паузу, но как только мы съехались — он изменился на 180 градусов». Что ты имеешь в виду? «Он критиковал меня за все, ссорился со мной без остановки, все, что я делала, было неправильно. Он всегда выставлял меня монстром, и неважно, как сильно я пыталась говорить логично, он был очень жесток со мной. Я не знаю, как указать пальцем, но это было психологическое насилие». «Он доконал меня, я была тенью самой себя. Он звонил мне много и ссорился со мной до глубокой ночи. Я говорила ему: «Оставь меня, у меня завтра прослушивание, я должна поспать», но я приходила на прослушивание, когда все мои связки были опухшими после ночи плача и криков. Это дошло до состояния, что это повредило моей карьере». Кто-то вмешался? «Однажды моя мама и сестра взяли меня на разговор и сказали мне, что я несчастна. Тогда я попыталась разорвать отношения и вернулась жить к маме». А как он отреагировал? «Всякими такими эмоциональными манипуляциями, типа: «Как ты можешь отказаться от меня после всего, что я делаю для тебя?». Однажды ночью, когда он вернулся пьяным с какой-то посиделки с друзьями, а я спала, он разбудил меня, тряся за плечи, и начал кричать на меня из-за чего-то, что произошло утром. Я сказала ему: «Ты не можешь ссориться со мной утром? Я сплю!», а он продолжал кричать. Я просила, чтобы он оставил меня, но это не работало. У меня начался приступ паники от того, что я не знала, что делать в этой ситуации. Это безумная беспомощность».

«В ту же ночь я собрала сумку, взяла Шири, а он начал плакать и сказал, что сожалеет. Я хотела выйти из дома, но он заблокировал мне дверь. В конце концов он согласился отойти, но спустился за мной по лестнице. Время четыре часа утра, я хотела поехать на машине к маме, но он встал на дороге. Он согласился отойти только тогда, когда я сказала ему, что позвоню ему, когда приеду». И на этом все закончилось? «Нет, он продолжал звонить и отправлять сообщения, ждал меня снаружи дома. Я заблокировала его в WhatsApp, поэтому он перешел в Instagram. Потом я заблокировала его и там, поэтому он отправил мне письмо по электронной почте. Ты знаешь, что можно заблокировать кого-то в почте?». Правда, нет. «Когда я искала другую квартиру, я не могла ходить по Тель-Авиву. Все время чувствовала, что он следит за мной — потому что действительно был случай, когда он следил за мной и ждал меня у психолога. Почти каждый день я слышала от кого-то другого в своей жизни, что он спрашивал обо мне. Я действительно не выходила из дома некоторое время и потеряла много работы и прослушиваний. Мне нужно было восстановиться после этого». Это повлияло на другие твои связи? «Конечно. С тех пор я почти не ходила на свидания. Я девушка, у которой всегда кто-то есть на фоне, а в тот период я была действительно одна. Я не хотела, чтобы со мной говорили или приближались ко мне. И даже когда я выходила, я чувствовала вдруг, что я очень тихая и собранная. Я стала человеком с границами. Сегодня, слава Богу, я чувствую себя относительно после этого, но что-то во мне все еще зажато». Сегодня ты холостячка? «Я в начале чего-то очень нового, поэтому я не знаю, как это назвать. Я могу сказать тебе, что мне трудно отдаваться. Я говорю с ним об этом и устанавливаю границы — он не увидит мою семью в ближайшее время, и мы встречаемся максимум два раза в неделю. В жизни не была такой. Мне очень хорошо с ним, и это пугает до безумия, но это не связано с ним. Он самый потрясающий в мире».

«Папа, дедушка, Товия». Сразу после того, как закончила обучение в актерской школе Нисана Натива, как раз в период, когда решила воздержаться от агентов и прослушиваний, Шалев получила возможность прорваться в роли матери, которая не особо связана со своим ребенком в «Все мамы лгут». «Ты знаешь, что актер, который играет моего сына, на самом деле мой племянник?», — говорит она. Это не первый раз, когда она играет мать — и это интересно, потому что до недавнего времени она определяла себя как чайлдфри. «Свою взрослую жизнь я начала с заявлений: «Я не выйду замуж и никогда не буду рожать детей», — объясняет она. «Во мне было что-то очень бунтарское, что ставило под сомнение все, что все считали само собой разумеющимся. Типа, это само собой разумеется, что женщина выйдет замуж и родит детей, и это меня бесило. Почему вы решаете за меня, что я должна делать и когда? Но со временем, по мере взросления, видишь вещи иначе». «Рожать детей никогда не было моей мечтой. Я не представляла свою свадьбу или себя рожающей. Но сегодня я немного более открыта к этой идее. Я думаю, что это приходит из места доверия. Мне трудно доверять — ведь выбрать своего партнера — это супер-критический выбор, и я также должна доверять себе. Мне кажется, что по мере того, как я взрослею, я больше открываюсь этой идее, потому что я больше доверяю себе».

Сейчас она играет Риви в новом спектакле театра «Габима», «До свидания и спасибо за крем-шнит», где она играет — как же иначе — беременную женщину. «Это смешно, что Сапир была мамой трехлетнего ребенка, а Риви, которую я играю сейчас, находится на девятом месяце. Это роли, которые я получила, и, видимо, это не просто так, потому что у меня действительно есть вопрос вокруг материнства». Видимо, Вселенная устраивает тебе играть матерей, чтобы ты изменила свое мнение. «Да, или моя бабушка там наверху», — смеется она. «Я чувствую, что это идет рука об руку с моей самооценкой. Чем больше я ценю себя — а сериал очень помог в этом, потому что это был первый раз, когда я осуществила свою мечту — я меньше боюсь больших и судьбоносных вещей».

«До свидания и спасибо за крем-шнит», который написал Томер Розенман и поставила Илаиль Семель, рассказывает о паре пенсионеров в исполнении Товии Цафира и Ионы Элиан, которые решают закончить свою жизнь спокойно и с комфортом и даже готовят свою собственную шиву. Но за мгновение до того, как они осуществляют план, их дочь заходит домой и пытается остановить их. «Товия волнует меня до глубины души. Нужно раздавать там салфетки каждому в зале — особенно со всем, что он проходит со своей женой. Вообще, все актеры там дают свою лучшую роль, я думаю. Я пришла на репетиции и не знала, как мне будет — все старше меня, а я «клоулесс» (бестолковая), которая ничего не знает». И удалось влиться? «Конечно, я обожаю их. Но я все еще «клоулесс», которая ничего не знает».