Ассенхайм предупреждает в суде: «Если это дойдет до полиции — никто не будет разговаривать»

Верховный суд провел вчера заседание по вопросу о том, следует ли обязать журналиста «Кан 11» Омри Ассенхайма передать полиции необработанные материалы (исходники) интервью, которое он провел с Эли Фельдштейном. Это интервью стало поводом для начала уголовного расследования в отношении главы аппарата премьер-министра Цахи Бравермана, известного как дело о «ночной встрече», суть которого заключается в препятствовании ходу расследования дела «Билд».

Полиция настаивает на необходимости получения материалов для ведения следствия, тогда как Ассенхайм утверждает, что они защищены журналистской тайной.

Судья Мизрахи из мирового суда удовлетворил просьбу полиции. Впоследствии окружной суд, куда была подана апелляция, признал право на журналистскую тайну даже в отношении открытых интервью. Суд предложил схему, при которой материалы передаются на рассмотрение судье, который сам определит, что подлежит передаче полиции. Ассенхайм отклонил это предложение, что привело к рассмотрению дела в Верховном суде.

Обсуждение строилось вокруг статьи 43 Уголовно-процессуального кодекса, согласно которой судья вправе распорядиться о предъявлении предмета, необходимого для целей расследования.

Судья Амит обратился к адвокату Лиат Бергман, представляющей Ассенхайма: «Вы пришли сюда, потому что отказались от предложения окружного суда, который вынес взвешенное решение, расширив понятие журналистской тайны». Судья отметил, что позиция журналиста фактически означает, что право определять релевантность материала принадлежит исключительно ему, а не правоохранительным органам или суду.

С другой стороны, судья Амит предостерег представителя государства: «Когда вы требуете весь материал, оставшийся «на полу монтажной комнаты», это выглядит как рыболовная экспедиция».

Судья Халед Кабуб выразил обеспокоенность влиянием подобных решений на расследовательскую журналистику: «Это создает сдерживающий эффект, опускает руки прессе: то, что вы пообещаете интервьюируемому, станет пустым звуком, если нам придется передать это полиции».

Судья Штейн добавил: «Принятая процедура такова, что полиция имеет право на все, за исключением защищенных тайной материалов — именно суд определяет, что релевантно для расследования, а не журналист, не стоматолог и не профессор университета». При этом он признал: «Если все, что вы скажете журналисту завтра, окажется в руках полиции — никто не будет разговаривать с прессой. Это ясно».

В ходе заседания Ассенхайм лично обратился к судьям: «Я здесь, чтобы сказать вам, насколько ваше решение имеет критическое значение для моей работы». Он рассказал, что ведет переговоры с десятью потенциальными собеседниками, и «на каждой встрече меня спрашивают, передал ли я исходники Фельдштейна. Достаточно того, что один скажет «нет» — и мы все проиграли». Журналист привел в пример прошлые резонансные дела, подчеркнув, что доверие интервьюируемых является фундаментом его работы.

Интервью с Фельдштейном, бывшим представителем канцелярии премьер-министра, обвиняемым по делу об утечке секретных документов в немецкую газету «Билд» и подозреваемым по делу «Катаргейт», транслировалось на «Кан 11» в декабре прошлого года. В нем Фельдштейн впервые раскрыл, что Браверман вызвал его в Кирью посреди ночи и сообщил, что в отделе информационной безопасности (МАХБАМ) ведется расследование, которое он якобы может «погасить». Браверман отрицает все подозрения в создании помех следствию.

Полиция запросила исходные материалы, чтобы проверить наличие дополнительных улик и динамику, приведшую к высказываниям Фельдштейна. Запрос был подан также от имени подозреваемого Йонатана Уриха.