Большой брат: ни бойкот, ни случайность — что происходит с Галь Робин
На фоне отчуждения жильцов дома «Большого брата» Галь Робин продолжает выстраивать собственный нарратив, в котором виноваты все вокруг, кроме неё самой. Пока одержимость Одией Коэн лишь усиливается, а группа перестает идти на контакт, вопрос уже не в том, кто прав, а в том, как далеко зайдет это саморазрушение.
Мой отец учил меня, что всегда нужно обращать внимание на то, что мы говорим о самих себе. Он объяснял: люди слышат это со стороны и делают выводы: «Если он сам так говорит о себе, значит, в этом есть доля правды». То же самое верно и в отношении поступков. Наши действия рассказывают историю гораздо более убедительную, чем любые слова, а иногда и куда более жестокую. Поэтому я совсем не удивился, увидев, как участники «Большого брата» на 13-м канале отдаляются от Галь Робин один за другим. Что меня действительно поражает каждый раз заново, так это её попытка представить реальность в зеркальном отражении. Вместо того чтобы на мгновение остановиться, заглянуть внутрь себя и проверить, как её поведение воспринимается со стороны, она предпочитает убеждать себя и окружающих, что виноват кто-то другой — и в первую очередь Одия Коэн.
В сети многие спешат кричать о «бойкоте», но в последних сезонах «Большого брата» это слово потеряло свой изначальный смысл. Это не бойкот, когда люди отдаляются от тебя из-за твоего же поведения. Это не изоляция, когда ты сама последовательно создаешь антагонизм. Галь удается сжигать мосты с бешеной скоростью, а затем искренне удивляться, что она остается одна. Большой вопрос, который висит над этим эпизодом, заключается не в том, ошибается ли Галь, а в том, делает ли она это намеренно. Является ли это расчетливой игрой, изощренной стратегией, которая длится уже несколько недель? Или, что гораздо печальнее, она действительно верит в свою правоту.
Если в этом эпизоде еще остались те, кто верит, что Галь подвергается бойкоту, им стоит проверить зрение. Одержимость Галь по отношению к Одии уже давно перешла границы и представляет собой тревожную модель поведения. Это выглядит как отлаженный механизм: Галь не просто реагирует на Одию — она её выискивает. Наблюдает, проверяет, следит за каждым мелким действием, как будто каждое движение Одии — доказательство очередной несправедливости. Это создает неуютное, почти удушающее ощущение как у меня, как у зрителя, так и у остальных жильцов дома.
Инцидент вокруг уборки хорошо это иллюстрирует. Вместо того чтобы видеть общую картину, Галь почти автоматически фокусируется на Одии. Кто работал? Кто не работал? Почему она сделала недостаточно? Это целенаправленный поиск. Когда кто-то ищет повод придраться, он всегда его найдет. И когда это происходит снова и снова, это уже не случайность. Даже на уровне языка тела — взгляды, прижимание, физическое присутствие рядом с Одией — всё это транслирует бесконечную попытку давления. Это непрерывный процесс измора. Одия, конечно, реагирует на это, иногда неподобающим образом, но трудно игнорировать тот факт, что она находится под постоянным прицелом, и кто может остаться к этому равнодушным?
Затем наступает сцена с ящиком. Галь стоит у ящика Одии, и независимо от того, делает ли она это назло или красится там случайно, ситуация ей идеально подходит. В первый раз Одия просит её отойти, и она отходит, во второй раз — уже нет. Когда следует реакция, она готова: «Скажи, пожалуйста». Но дело не в вежливости, а в контроле. Случай с плойкой заходит еще дальше. Здесь Галь добивается того, чего искала — реакции. Одия злится, повышает голос, и вот — нарратив готов. Но тот, кто смотрит со стороны, понимает: всё началось не там. Это результат целого утра трений и постоянного подталкивания. Одия встала раздраженной, а Галь искала, как подбросить еще одну спичку в этот костер.
Момент, когда Галь начинает говорить об Одии перед всем домом во время уборки к Песаху, становится поворотным. В том, что она очерняет её имя, пока все чистят кухню, было что-то почти поэтичное. Она обращается к жильцам, пытается заручиться поддержкой, бросает замечания, но получает в основном молчание. И это очень значимо. Нет ничего сильнее, чем молчание группы. Группа не нападает на неё — она просто не сотрудничает, и это показывает, что большинство уже раскусило игру Галь. Но она, конечно, всё еще чувствует, что именно Одия — та, кто говорит и очерняет её.
Когда жильцы начинают зеркалить ей её поведение, происходит нечто интересное. Вместо того чтобы остановиться и подумать, Галь удваивает ставки. Все «с промытыми мозгами», все против неё. Это уже не конфликт между двумя персонажами, это разрыв с реальностью. И здесь начинает зарождаться и другое чувство — не только гнев, но и жалость. Зоар говорит об этом максимально точно: люди отдаляются от неё, потому что она неприятна в общении, а не из-за Одии. Элиран Битон продолжает эту линию, отмечая, что для неё всё начинается и заканчивается на Одии. И даже два её близких друга просто не могут лгать самим себе. В момент истины, когда Галь осознает глубину ямы, которую сама себе вырыла, она пытается что-то изменить, но уже слишком поздно. Доверие подорвано.
Чувства или стратегия?
Параллельно с хаосом вокруг Галь в этом эпизоде строятся совсем другие отношения, почти антитеза. Одия начинает открываться, медленно, но явно. После того как в первых сериях она отказывалась вступать в отношения, теперь в разговоре с девушками она признает, что у неё было много эмоциональных блокировок, границ, которые она установила для себя, чтобы не пострадать, и что в Зоаре есть что-то, что умудряется обходить все её защиты. Это происходит не из драматизма, а наоборот — именно из самых простых и аутентичных моментов.
Зоар, напротив, уже находится совсем в другом месте. Он не «входит в это», он уже глубоко внутри. То, как он говорит о ней, темп, с которым он влюбляется, ощущение, что он отдает всего себя, не раздумывая — всё это кажется почти слишком наивным, и именно это делает его уязвимым. Он говорит, что чувствует к ней больше, чем к бывшей, и эта фраза должна зажечь предупреждающий сигнал. Потому что, с одной стороны, это романтично, а с другой — свидетельствует о бешеном эмоциональном темпе, который не всегда позволяет видеть реальность такой, какая она есть.
Моменты между ними в постели, объятия, поцелуй — это романтика, которая казалась научной фантастикой еще несколько серий назад. Зоар в своей визитке обещал, что не влюбится внутри дома, потому что его сердце закрыто и разбито. А Одия категорически отказывалась от отношений, желая оставить опыт в «Большом брате» как личное путешествие. Но судьба распорядилась иначе, и у них обоих сумасшедшая химия.
Я читаю много критики в сети о том, что эти отношения — своего рода стратегия со стороны Одии, и я крайне сомневаюсь в этом. Отношения — это очень плохая стратегия в доме «Большого брата», потому что это палка о двух концах: неизвестно, кто пострадает и какими будут последствия. Отношения хоть и помогли многим продвинуться, но в той же мере погубили немало участников.
Но затем наступает другая сторона медали. Одия не там до конца. Её тянет, она волнуется, но она также боится. И она говорит об этом вслух. Она не дает себе увлечься до конца, и именно это создает разрыв между ними. Зоар уже внутри истории, Одия всё еще проверяет её. И это разрыв, который в дальнейшем может стать проблемой, потому что в момент, когда один отдает больше, а другой колеблется, создается несбалансированная динамика.
«Шлухим» или «шлуфим»?
Связь между Шели и Омером продолжает доказывать, насколько отношения строятся и рушатся на самых мелочах. Ссора вокруг слова «шлуха» — это на самом деле не из-за слова, а из-за разрыва в восприятии. Омер говорит что-то, что для него является сленгом, шуткой, чем-то повседневным, а Шели слышит нечто совсем другое — слово с тяжелым, оскорбительным подтекстом, задевающее её самые чувствительные струны. Омер не понимает, какой вес имеет это слово, а Шели не удается донести это до него.
Но во всем этом есть и нечто прекрасное. Они не убегают от разговора. Они остаются, разговаривают, пытаются навести мосты. Шели устанавливает границы, и это важно. Омер начинает понимать, и это не менее важно. Это несовершенные отношения, со множеством ухабов, но с потенциалом. С одной стороны, Шели нужно иногда отпускать ситуацию и не превращать всё в драму; с другой стороны, Омер должен понять, что он вступил в отношения с чувствительной девушкой, и это требует от него терпения и истинной деликатности — которую он, к слову, доказывает.
Иди один!
Момент, когда снаружи послышались крики, полностью потряс дом, не из-за того, что было сказано, а из-за его влияния. Одна фраза, может быть две, умудряются полностью выбить Таль из колеи. Внезапно вся уверенность подрывается, всё построенное начинает шататься. И удивительно видеть, какой силой обладает внешний мир. Таль ломается почти мгновенно, и это не случайно. Это идет из места неуверенности, внутреннего сомнения, которое уже существовало. Крики извне лишь дали ему голос. Тамир, напротив, пытается удержать ситуацию, успокоить, показать стабильность. Он говорит, что у него нет сомнений, что он здесь, но вопрос в том, достаточно ли этого. Потому что как только сомнение входит в отношения, его очень трудно изгнать.
Я лично считаю, что Тамир и Таль действительно подходят друг другу. У Таль много проблем: она властная, тяжелая и не умеет слушать. Эти качества делают её очень спорной фигурой за пределами дома. Но и Тамир страдает примерно от тех же симптомов, и мне не кажется, что Таль подталкивает его к вещам, которые он бы не делал, если бы её там не было. Поэтому я не согласен с выводом кричавших, что Тамиру лучше одному. С другой стороны, нет сомнений, что из-за очень агрессивной манеры, в которой Таль действует в доме, Тамир попадает под огонь и ввязывается в споры, которые не обязательно связаны с ним. И это совсем не связано с отношениями с Таль — а с самим Тамиром.
Из-за криков не видно ленивца
История Бена против «кухонной компании» — классика для этого сезона. Есть кто-то, кто не участвует, не вносит вклад, не включается в работу, и это всех раздражает. Справедливо. Бен сидит, читает, отключается, пока другие убирают и работают. Это поведение, которое порождает естественный антагонизм. Но здесь наступает поворот. То, как — с акцентом на Таль, Тамира, Надава и Галь — они выбирают справляться с этим, делает их не меньшей проблемой, чем он сам. Вместо того чтобы установить четкую, спокойную, деловую границу, они взрываются. Оскорбляют, нападают все вместе и теряют пропорции. В этот момент, несмотря на то что они правы, они выглядят плохо.
И Бен почти инстинктивно этим пользуется. Он переходит в состояние жертвы, атакует в ответ, смещает дискуссию со своего поведения на их поведение. И это у него работает. Потому что как только ты заставляешь другую сторону выглядеть агрессивной, ты выходишь чистым. Это динамика, которая повторяется в этом доме снова и снова, и на этот раз она просто особенно прозрачна.
