«Что-то растет внутри моего тела и пытается убить меня, и даже не медленно»

Для Ши-Ли Палди, 33-летней преподавательницы игры на фортепиано и музыкального продюсера, 2023 год был временем свободы. После многих лет самопознания она совершила каминг-аут и встретила свою первую любовь. Это был период открытий, музыкального расцвета и отношений, которые ощущались как дом, который она всегда искала. На пике этого взлета пришел диагноз, изменивший всё: рак груди.

«Первой реакцией был очень сильный страх — ведь что-то растет внутри моего тела и пытается убить меня, и даже не медленно. С одной стороны, удача, что я поймала это на ранней стадии, а с другой — о боже, это агрессивный рак, — вспоминает она. — В то же время я не была сильно удивлена. Я являюсь носителем мутации в гене BRCA1, которая повышает риск заболевания раком груди и яичников более чем на 70%. Я узнала об этом в 2021 году и с тех пор проходила периодические проверки. Это была очень интенсивная подготовка к реальности».

Но судьба, как выяснилось, не ограничилась одной войной. На той же неделе, когда ей сообщили о болезни, произошел теракт 7 октября. Она впервые в жизни начала писать альбом под названием «Дверь открылась» — музыкальный путевой дневник, созданный между процедурными кабинетами и убежищами, между большой любовью и страхом довериться, между ужасом потери жизни и силой найти в ней новый смысл.

— Есть ли что-то, о чем вы не осмеливались писать до болезни, и что вдруг вошло в музыку?

«Я научилась понимать, что во мне есть некая сила преодоления, которую мне было трудно увидеть раньше. Внезапно прожектор осветил очень значительную трудность, и мне удалось с ней справиться. Я не опустила руки, не отказалась от радости, движения, творчества и жизни. Я думала, что я избалованная, но открыла в себе способность проходить через очень сложные и тяжелые вещи так, что другим это казалось вдохновляющим».

«Меня называли героиней. Но на самом деле, когда случается что-то плохое, ты вынужден с этим справляться. Никто этого не выбирает, люди становятся героями поневоле. Раньше я не осмеливалась думать о себе как о ком-то, кто с чем-то справляется или кого могут воспринимать как героиню, и это открыло для меня целую тему, в которой я на самом деле могу помогать и приобщать людей к своему пути».

— Вы чувствовали, что творите, чтобы выжить? Был ли момент, когда вы почувствовали, что музыка спасает вас?

«Это действительно был очень экстремальный период, который заставил искать пути, способные направить чувства в позитивное русло, чтобы не погрузиться в боль. Спустя всего несколько недель после начала процедур я приняла участие в писательском семинаре, который подтолкнул меня писать по песне в неделю. На деле это буквально вытаскивало меня из постели и заставляло сидеть, играть и писать. Это также был очень хороший способ понять и переварить мои чувства, которые, конечно, были сложными и запутанными».

«Можно сказать, что музыка спасла меня и помогла преодолеть всё — от технических вещей, таких как игра на инструменте, несмотря на то что пальцы очень болели от химиотерапии, до более эмоциональных, таких как внезапная способность петь перед людьми и выпускать музыку в мир посреди того хаоса, в котором я находилась».

Альбом сочетает в себе фолк/акустический рок и плотные электронные биты с обнаженными текстами, мечась между моментами глубокого надлома и гимном выживания. Для Ши-Ли это не альбом о болезни, а альбом о выборе жизни, даже когда она выглядит как поле боя.

— Как события 7 октября просочились в альбом? Чувствовали ли вы момент, когда ваша личная история меркла перед тем, что происходит в стране?

«Мне сообщили о диагнозе 2 октября, так что все происходило абсолютно параллельно. Конечно, я чувствовала, что моя личная история меркнет перед тем, что происходит в стране, но главное — я переживала атаку и изнутри, и снаружи, и это было очень тяжело. Альбом во многом посвящен тому, что границы были прорваны к нам как к стране, и также ко мне и к моему телу — жизнь перевернулась со всех сторон насильственным и хаотичным образом».

«Химиотерапия и операция по удалению органов — это очень агрессивные вещи, и все вокруг тоже было насильственным, графичным, пугающим и грустным. В моем случае опасность была далеко — но я все равно старалась не преуменьшать свою борьбу и даже использовать ее как источник контроля. Если можно отметить положительный момент — по моему опыту, система здравоохранения была хорошей, профессиональной и эффективной. Было что-то успокаивающее в том, что вещи в нашей стране умудрялись функционировать даже в самые худшие дни. Я встретила потрясающих врачей, персонал и даже приемлемую бюрократию».

— Был ли момент, когда вы боялись раскрыться слишком сильно, и как вы справляетесь с тем, что люди слышат ваши самые уязвимые моменты?

«Этот баланс между тем, чтобы быть "слишком", и тем, чтобы быть закрытой и нелюдимой — одна из моих самых больших трудностей, и это выражается и в музыке. Я очень интровертна, и музыка — это одно из немногих мест, где мне удается раскрыться. Вследствие последних лет разрыв между личным аспектом и искусством сокращался, и как артист я смогла раскрыть и поделиться вещами, которые могут восприниматься как очень откровенные».

«Обложка альбома была снята на камеру полароид моей женой как прощальный снимок с моей грудью перед мастэктомией. Когда мы пытались понять, какой будет обложка, мы осознали, что это должно быть именно это фото, несмотря на то что оно очень обнаженное. Я боялась, что на первый взгляд не поймут и подумают, что это провокация».

— Вы описываете период первой любви и каминг-аута почти одновременно с кризисом здоровья. Как эти две вещи сосуществовали? И насколько отношения были опорой в этот период?

«Сексуальная ориентация и генетический тест были вместе как огромная скала, которую я не знала, как сдвинуть. Как только я начала потихоньку разбирать эту скалу, я совершила каминг-аут, нашла настоящую и крепкую любовь и почувствовала, что способна справиться и с генетическим тестом. Из-за связи рака груди и яичников с фертильностью все было запутано. Во время болезни отношения были опорой, без всяких сомнений мы просто прошли это вместе».

— Насколько тема ЛГБТ является частью вашей музыки?

«Поскольку я в отношениях с женщиной и пишу о вещах, которые происходят со мной и в нашей жизни, это становится ЛГБТ-темой. Но сами темы — они просто об отношениях, любого типа и пола. Я действительно ловлю себя на раздумьях, могут ли определенные аудитории отнестись с предубеждением из-за того, что это "лесбийские" песни о любви, но стараюсь концентрироваться на тех, кому это откликается».

— Если кто-то, кто сейчас находится в похожей ситуации, услышит альбом, что бы вы хотели, чтобы она почувствовала?

«Я надеюсь, что альбом может дать утешение и что-то, через что можно сопереживать и чувствовать себя менее одинокой. Даже самый худший момент в мире закончится и откроет дверь в новый путь. В нас есть силы, о существовании которых мы даже не подозреваем. В каком-то смысле именно в худшие периоды мы открываем в себе больше всего. Возможно, знание этого немного утешает. Нужно помнить, что жизнь надо проживать в полной мере, потому что она очень хрупкая, как мы все убедились на собственном опыте».