«Чтобы Тора была конституцией»: как религиозный сионизм изменит Израиль?

Всего через 22 года Израиль отметит важную веху — столетие со дня своего основания. Во второй части серии специальных репортажей «Когда Израилю будет 100» мы сосредоточились на религиозном сионизме — крайне разнообразной группе, включающей в себя, среди прочего, «хардальников» (религиозных националистов), поселенцев и «лайт-религиозных».

Если определять эту группу как тех, кто называет себя религиозными, но не относится к ультраортодоксам (харедим) или просто соблюдающим традиции (масортим), то обнаруживается, что рождаемость здесь высока и составляет в среднем 3,71 ребенка на семью. Согласно исследованиям, сегодня религиозный сионизм составляет примерно 11,3% населения Израиля.

К столетию государства высокая рождаемость, способствующая росту группы, наряду с процессом отхода от религии («йоца бе-шеэла»), приведет, по оценкам, к умеренному увеличению процента верующих среди всех израильтян. Как это повлияет на облик страны?

В поселении Кдумим в Иудее и Самарии семья Эйтан готовится к трапезе «Шева Брахот» для дочери Яэль, пятой из девяти детей. Яэль — единственная, кто решил оставить религию, и отцу семейства Амации с самого начала было ясно, что это ни на йоту не умалит их любовь к ней.

Мать семейства Наоми вспоминает: «В тот день, когда она сказала мне, что не хочет соблюдать Тору и заповеди, Амация ответил: „Мы любим ее, это ничего не отнимает от нашей любви. Даже наоборот. Это не условие для любви“». Амация добавил: «Есть семьи, где это привело к отчуждению, поэтому такой страх существует. Но у нас не было сомнений».

Яэль первой из детей пришла на трапезу в свою честь вместе с мужем, светским с рождения. В беседе с нами она рассказала о необычном опыте, который пережила на собственной свадьбе: «Я танцую пьяная на своей свадьбе под музыку, упаси Господь, а мой отец стоит передо мной с видеокамерой». Она признала, что это не самый распространенный опыт среди ее подруг, также оставивших религию.

Яэль объяснила свой конфликт как представительницы семьи из среды религиозного сионизма в государстве Израиль: «Мы меньше чувствуем себя евреями, а больше израильтянами. Я думаю, что я не часть религиозного сионизма не из-за слова „религиозный“, а из-за „сионизма“. С начала войны все стало более напряженным. Вся история с заложниками, лозунг „до полной победы“ против живых заложников — там были небольшие трения».

Она добавила: «В тот момент, когда я перестала верить, когда Бог вышел из картины, я поняла, что теперь мне нужно заново обдумать всю свою систему ценностей, а также политический аспект: за кого я теперь голосую? Внезапно это стало неочевидным».

Доктор Ариэль Финкельштейн, исследователь религиозно-национального общества в программе «Религия и государство» в Израильском институте демократии, пояснил, что вопрос отхода от религии бесконечно занимает религиозный сионизм, но ему трудно точно оценить цифры среди тех, кто становится светским: «На этот вопрос очень трудно ответить, потому что религиозно-национальная общественность очень многослойна и разнообразна. В моих исследованиях я оцениваю это примерно в 20-25% бывших религиозных, хотя есть те, кто называл и более высокие цифры».

«В тот момент, когда я перестала верить, когда Бог вышел из картины, я поняла, что теперь мне нужно заново обдумать всю свою систему ценностей, а также политический аспект. Внезапно — за кого я теперь голосую? Внезапно это стало неочевидным», — Яэль Эйтан-Пиасик.

«Я хочу, чтобы Тора была конституцией Государства Израиль»

Мать семейства Наоми рассказала, что с гордостью определяет себя как мессианку: «Любой мессианский еврей не просто вешает это как заголовок. Вопрос Земли Израиля — очевидно, что он там есть, потому что это часть мировоззрения».

Она поделилась своим видением Израиля в 2048 году: «Не будет секторов, будет безумное разнообразие. Я думаю, что весь народ будет религиозно-сионистским. Любой, кто приложил хоть какие-то усилия ради народа Израиля, входит под этот зонтик».

Она объяснила: «Жажда близости к Богу, которую породила война. Солдаты возвращаются с цицит, без кип, но возвращаются с цицит и вдруг идут на Слихот. Видение идет в этом направлении, поэтому я оптимистична. Наше стремление — поднять это на национальный уровень. Я хочу, чтобы Тора была конституцией в Государстве Израиль».

Эзра, зять Наоми и Амации, более детально изложил это видение: «Как нам больше проявлять ту реальность, в которой ценности Торы, ценности святости, ценности, на которых был основан народ Израиля, для которых он родился, на которых мы выросли, — как нам внедрить их во все системы жизни в государстве». Яэль вмешалась на этом этапе и заявила: «В таком сценарии я переезжаю в Канаду».

Сердце религиозного сионизма — это поселенчество в Иудее и Самарии, его крупнейший проект, изменивший израильскую реальность за «зеленой чертой» — и внутри нее. В 1972 году, после Шестидневной войны, в поселениях Иудеи и Самарии проживало 1500 жителей. Но на пути к демографическому изменению Иудеи и Самарии за почти шесть десятилетий произошло очень многое.

Палестинский террор наносил удары в виде смертоносных терактов, велось масштабное строительство, а также эвакуации, был возведен забор, и возникали экстремальные явления в виде жестких проявлений насилия со стороны евреев. С точки зрения влияния и демографии, поселенческий проект — это явление, меняющее реальность, после того как число израильтян в Иудее и Самарии уже пересекло отметку в полмиллиона.

«Бен-Гвир и религиозный сионизм — может ли кто-нибудь объяснить мне, какая связь?»

История религиозного сионизма не ограничивается только поселенцами и бывшими религиозными. Если пересечь «зеленую черту» внутрь страны, можно попасть в один из центров мейнстрима более открытого религиозного сионизма — город Раанана. В семье Леванон четверо детей — сын и три дочери, все они прошли армейскую службу. Альмог, средняя дочь, служила в боевых частях и отошла от религии.

Мы сопровождали мать семейства Ровит на встречу с ее соседками — еженедельное занятие по изучению Танаха. Эфрат Ральбрук, ее подруга по учебной группе, рассказала, что относит себя к более либеральному течению в религиозном сионизме, и видит общественных деятелей, претендующих на то, чтобы представлять ее: «То, что происходит сейчас — это когда крайности управляют государством ради 80 процентов. Мы сироты, нет партии религиозного сионизма, и у нас нет лидерства».

Ровит добавила: «Я религиозная и я сионистка, но я не в этом „религиозном сионизме“, который представляет партия — они украли этот термин. Бен-Гвир и религиозный сионизм — может ли кто-нибудь объяснить мне, какая именно здесь связь?».

Изменения в прошлом доказывают, почему будущее совсем не просто предсказать. До 1977 года у религиозного лагеря в вязаных кипах была своя партия, и она была постоянным членом всех левых правительств до того момента. Правительство Рабина она и вовсе обрушила из-за осквернения субботы, после того как официальная церемония приема самолетов F-15 затянулась до наступления субботы. С тех пор политика в Израиле изменилась. В Кнессете наблюдается рекордное представительство верующего правого лагеря во всем его многообразии. Вопрос, который задается: является ли численный рост ростом лагеря, или же правая еврейская идеология и идентичность — это уже вовсе не история одного сектора?

Доктор Ариэль Финкельштейн объяснил перемены: «Сегодня Бецалель Смотрич — министр финансов, Бен-Гвир — министр национальной безопасности. А какие должности были у МАФДАЛ в прошлом? Министр образования, министерство внутренних дел, министерство по делам религий. Сегодня стремление этого руководства исходит из позиции силы. Мы — лидеры, мы — те, кто ведет».

Профессор Ашер Коэн, исследователь религиозно-национального общества на кафедре политологии в Университете Бар-Илан, объяснил, почему, по его мнению, Нафтали Беннет, первый представитель религиозного сионизма на посту премьер-министра, не является репрезентативным случаем: «Нельзя прийти, представляя группу, которая составляет 15 процентов. Тот факт, что Беннет был премьер-министром в вязаной кипе, не имел значения для самой группы. Он не пришел от имени группы и не пришел с поддержкой группы».

«Тот факт, что Беннет был премьер-министром в вязаной кипе, не имел значения для самой группы. Он не пришел от имени группы и не пришел с поддержкой группы», — профессор Ашер Коэн, исследователь религиозно-национального общества.

Есть ли намерение превратить Израиль в государство Галахи?

Исраэль Зеира — основатель и председатель организации «Рош Иегуди», которая была ответственна за молитву с разделением в общественном пространстве в самом центре Тель-Авива за несколько дней до 7 октября.

Он объясняет свои намерения: «Мы приходим с Торой, которая здесь, в городе, не присутствует. Мы не верим, что можно заставить кого-то вернуться к вере. Безусловно, можно обучать Торе, и если он захочет, он примет на себя нечто очень трудное, что называется „принятие ига заповедей“».

Зеира описал, как будет выглядеть Израиль в 2048 году согласно его видению: «Я полагаю, что общественного транспорта в субботу не будет, будет больше скромности в рекламе на улицах. Есть уважение в общественном пространстве, есть уважение к большинству населения. Если это будет большинство населения и это будет воля народа, то да, тогда Тель-Авив будет выглядеть как Иерусалим».

Людей, которые живут в Тель-Авиве и хотят видеть свой город именно таким, какой он есть, это пугает.

Исраэль Зеира: «Им не нужно ходить далеко, пусть посмотрят внутрь своего дома — что происходит с их молодежью, и увидят, что молодежь хочет идти на Слихот, и молодежь хочет сближения, и молодежь поет песни верующих певцов, и молодежь хочет связи. Пусть они текут вместе со своими детьми, пусть принимают своих детей, а не меня».

«Будет больше скромности в рекламе на улицах. Есть уважение в общественном пространстве, есть уважение к большинству населения. Если это будет большинство населения и это будет воля народа, то да, тогда Тель-Авив будет выглядеть как Иерусалим», — Исраэль Зеира, основатель «Рош Иегуди».

Доктор Ариэль Финкельштейн объяснил, есть ли в Израиле силы, желающие превратить его в государство Галахи: «Нужно разделять ультраортодоксов и религиозных сионистов. Ультраортодоксы этим не занимаются. На данный момент Государство Израиль для них — некий функциональный инструмент, они его используют. Как раз религиозно-национальная общественность, которая якобы более умеренная — для нее Государство Израиль является идеалом, а раз Государство Израиль — идеал, она также занимается видением: каким оно должно быть. Есть ли люди, которые хотят продвигать некое государство Галахи, даже если это не Иран, а нечто с большим религиозным принуждением, чем сейчас — я думаю, что да».

Вместе с тем он сказал, что, по его мнению, в ближайшее время этого не произойдет: «Опасения, на мой взгляд, на ближайшие 10, 20, 30 лет неоправданны, потому что общество не там. Общество далеко от этого, включая религиозное общество. Существует большая путаница между „религиозацией“ (хадата) и процессом, который проходит израильское общество — „традиционализацией“».