Д-р Кланит Бен-Ари: «В разговорах мы поняли, что я понятия не имею, о чем идет речь»

Помимо пар, с которыми мы познакомились в новом сезоне проекта «Свадьба с первого взгляда», на экране появилась «игрок усиления» в команде экспертов — д-р Кланит Бен-Ари. Опытный терапевт, прожившая в Лондоне 22 года, приехала в Израиль специально для съемок (программа выходит по воскресеньям после новостей на «Кешет 12»). Похоже, помимо работы с участниками, она нашла здесь и новых друзей. В интервью программе «Галит и Иланит» она рассказала об особой связи, возникшей между ней и коллегами-психологами, о различиях в менталитете пациентов, а также о том, насколько глубоко она вовлечена в успех своих пар.

«Яэль и Гилад приняли меня потрясающе, — поделилась д-р Бен-Ари. — Очень быстро они поняли, что я приехала не только работать, но и развлекаться. Мы устраивали совместные вечера, мои дочери проводили время с детьми Гилада. На первой свадьбе я была одна в квартире и подумала: „При всем волнении, зачем быть одной?“. С тех пор мы завели обычай: на каждой свадьбе участников мы поднимаем тост в ресторане и желаем им, чтобы их мечты сбылись».

Смотрели ли вы «Свадьбу с первого взгляда» в Лондоне?

«Нет. Только после того, как со мной связались из продакшена, в разговорах мы поняли, что я понятия не имею, о чем идет речь. Мне порекомендовали посмотреть 7-й сезон — я получила удовольствие и была очарована тем, как Яэль и Гилад преподносили терапевтические материалы. Мне стало ясно, что я хочу стать частью этого процесса».

Каким терапевтом вы стремитесь быть?

«С каждой парой и в каждом взаимодействии вы увидите меня разной. Я много лет в этой сфере, каждая пара раскрывает во мне что-то новое, я не загоняю себя в рамки. Если мои пары заговорят между собой, они не поверят, что это один и тот же терапевт».

Как вы пришли в парную терапию?

«Я начинала с работы с детьми и подростками, но через некоторое время поняла, что встречи с ребенком раз в неделю не принесут значительных изменений, если не работать с родителями. Часто ребенок — это отражение того, что происходит между взрослыми, и именно там лежит ключ к исцелению. Мы всегда проецируем свои чувства на детей, а когда в паре все хорошо, они расцветают».

Большинство ваших пациентов из Англии, менталитет там другой?

«В Лондоне живут пары со всего мира. Если есть культурный разрыв, я спрашиваю, что мне важно знать, и делаю домашнюю работу. Что касается англичан, внешне они кажутся более вежливыми, но там присутствует пассивная агрессия. В частных беседах люди очень похожи».

Мир знакомств тоже схож с израильским?

«Думаю, да. Из-за технологий людям стало сложнее создавать отношения. Молодые люди приходят с меньшими навыками общения, а сочетание пандемии и экранов не пошло на пользу нашим социальным связям».

Насколько вы прислушиваетесь к списку требований участников?

«Каждый эксперт встречается с участниками дважды, а иногда и трижды. Есть списки желаний, и мы понимаем, что они пришли на программу, потому что их прошлые поиски не привели к желаемому результату. Но мы очень внимательны: бывали случаи, когда мы возвращались к участникам, чтобы проверить, есть ли у них гибкость».

Есть тесты для программы, но есть и энергия, которую невозможно предсказать.

«Верно. Я как раз проверяла энергии и элементы бессознательного через детские воспоминания и фотографии, а также то, чего человек хочет осознанно. Наша цель — чтобы это сработало».

Насколько вы эмоционально вовлечены?

«Очень. И не только в тех, кому мы нашли пару, но и в тех, у кого я брала интервью, но кто не попал в проект. Они связывались со мной, чтобы рассказать о том, что произошло с ними после».

Многие пары начинают замечательно, а затем наступают трудности. Вы готовите их к этому спаду?

«Поскольку мы понимаем их психологический диапазон, мы готовим их, а примут они советы или нет — это другой вопрос. Есть вещи, которые можно предсказать, а есть те, что нет, но в этом вся прелесть. Мы люди и узнаем друг друга в процессе».

Сезон снимался во время войны, насколько это влияет на выбор партнеров?

«Потребность в жизни возрастает. Возможно, не в тот момент, когда человек справляется с острой травмой, но когда он немного поднимает голову над водой, возникает сильная потребность в семье и возвращении домой. Есть желание, чтобы был кто-то, кому можно позвонить и продолжить древо жизни здесь, в стране».

А как этот период прошел для вас?

«Я застряла здесь: была в аэропорту, и за полчаса до посадки нас эвакуировали, я осталась без чемодана на две недели. Страшно быть за границей в такое время, в Лондоне я проверяю новости чаще из-за тревоги за свою семью. Когда я здесь, я часть этого, поэтому могу немного отпустить ситуацию».