Дафна Зохар: как израильтянка покоряет рынок лекарств от депрессии
Дафна Зохар, основатель биотехнологического фонда PureTech, за последние два года зафиксировала экзит на 14 миллиардов долларов и успешное IPO на NASDAQ. В интервью «Глобс» она рассказывает о своем пути в индустрии, личной мотивации в разработке препаратов для психического здоровья и ключевых принципах успеха для предпринимателей.
В апреле прошлого года состоялось одно из самых обсуждаемых IPO в индустрии биомедицины. Компания Seaport, разрабатывающая лекарства от депрессии, тревожных расстройств и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), добилась значительного успеха и уже торгуется с рыночной капитализацией в 1,1 миллиарда долларов. За этим достижением стоят создатели Karuna Therapeutics — компании, разработавшей препарат с новым механизмом действия для лечения шизофрении и проданной фармацевтическому гиганту BMS за 14 миллиардов долларов. Ключевой фигурой в руководящей команде является Дафна Зохар, израильтянка, проживающая в Бостоне.
Зохар, основавшая PureTech — венчурный фонд с уникальной моделью инвестиций в биотехнологии, — в интервью «Глобс» рассказывает о своем пути к успеху и оценивает перспективы не только для Seaport и сферы психического здоровья, но и для американского и израильского биотеха.
Дафна Зохар
Личное: 55 лет, замужем, двое детей.
Профессиональное: степень в области бизнес-администрирования в Северо-Западном университете (США). Основатель (до недавнего времени генеральный директор) фонда PureTech. Сооснователь Karuna Therapeutics, проданной BMS за 14 миллиардов долларов, и сооснователь и генеральный директор Seaport. Свой предпринимательский путь начала в Израиле как основатель компании по производству оливкового масла «Зейта» вместе со своим супругом.
Еще кое-что: ведет подкаст Biotech Hangout.
Первый экзит уже в 16 лет
Зохар, дочь исследователя и серийного биотех-предпринимателя профессора Давида Альмалы, родилась в Израиле, а в возрасте четырех лет переехала с семьей в Бостон. Ее отец тогда начал блестящую карьеру в Гарварде и в качестве предпринимателя в сфере разработки лекарств.
Как вы начали свой деловой путь?
«С юных лет меня тянуло в деловой мир, и свою первую компанию я основала в 16 лет. Я увидела, что родственники в Нью-Йорке импортируют часы из России, и решила, что тоже могу это делать. Я продавала часы маленьким магазинам по всему городу и поняла, что мне нравится создавать компании из ничего».
Зохар продала этот бизнес через год. По сути, это был ее первый экзит.
Что было дальше?
«В 20 лет я вернулась в Израиль и присоединилась к предпринимательскому инкубатору Стефа Вертхаймера в Тефене», — рассказывает она. Первый успех пришел быстро. «Мы зарегистрировали патент в области упаковки и продали его американской компании, это был мой первый опыт в сфере регистрации и коммерциализации патентов. Затем мы разработали специальную подкову для лошадей для ветеринарного рынка, и это тоже было относительно успешно. Было много хороших идей, а были и другие, в которые я вложила очень много сил, и жаль».
Затем она встретила Ишая Зохара, за которого впоследствии вышла замуж. Они основали компанию по производству оливкового масла «Зейта», которая была продана компании «Шемен» за 4 миллиона шекелей. «Так что свою настоящую предпринимательскую жизнь я фактически начала в Израиле, и я думаю, что это очень помогло мне с годами», — говорит она.
Тем не менее, супруги вернулись в Бостон. Зохар познакомилась со сферой биотеха благодаря отцу. «У него были друзья из этой области, ученые из Гарварда и MIT, которые обращались к нему за советом, как основать и управлять биотехнологической компанией, потому что он уже делал это». Альмала посчитал, что его дочь и ее супруг, которые в юном возрасте уже были предпринимателями с доказанными успехами, смогут помочь ему и его коллегам продвинуть их изобретения.
Еще одно вдохновение Зохар получила от инженера и серийного предпринимателя профессора Боба Лэнгера из MIT. Лэнгер сегодня известен как основатель компании Moderna, но в его лаборатории в любой момент времени десятки студентов работают над прорывными разработками на стыке инженерии и биологии (то, что в Израиле называют «биоконвергенцией»). Эти разработки уже породили множество компаний.
«Я познакомилась с Бобом через свою сеть контактов в Бостоне и сказала себе: если мы сможем институционализировать то, что делает мой отец, и то, что делает Боб, мы сможем здесь чего-то достичь».
«Наша таблетка от ожирения опередила свое время»
Идея заключалась в создании венчурного фонда, который не просто инвестирует, а сам инициирует компании и участвует в их управлении. В начале двухтысячных единственными примерами подобной модели были фонды, созданные для коммерциализации университетских изобретений, такие как венчурный фонд Имперского колледжа в Великобритании или израильская Hadasit Bio-Holdings.
«Мы увидели, что эта модель логична: можно инициативно извлекать инновации из академической среды и передавать их в руки людей, которые знают «долину смерти» между изобретением и продуктом и умеют ее преодолевать. Мы решили стать этими людьми».
Фонд PureTech был основан в Бостоне в 2005 году супругами Зохар, Лэнгером и доктором Эриком Элкано, бывшим экспертом по биомедицине в консалтинговой компании McKinsey. Одной из первых компаний, инициированных фондом, была Gelesis, разработавшая таблетку для лечения ожирения. Ишай Зохар управлял компанией с 2006 года, пока продукт не был продан итальянской компании Theras в 2024 году.
«Я думаю, что Gelesis опередила свое время», — говорит Зохар. «Она вышла на рынок в период, когда никто не хотел связываться со сферой ожирения. Таблетку все еще можно приобрести, она помогает многим людям».
Поскольку модель фонда была больше похожа на модели, известные на европейском рынке, PureTech вышла на биржу в Лондоне в 2016 году и привлекла 300 миллионов долларов. С тех пор компания знала взлеты и падения, вышла на биржу NASDAQ и была оттуда исключена, а сегодня торгуется с оценкой около 400 миллионов долларов в Лондоне. Она создала дочерние компании в области микробиома, облысения и цифровых лекарств, но Karuna, безусловно, является ее самым большим успехом на сегодняшний день.
Когда конверты вскрыли, выяснилось, что это успех
Как родилась Karuna, лекарство от шизофрении?
«Это произошло, когда я встретила профессора Стива Пола, одного из ведущих исследователей мозга в мире. Он был исследователем в NIH (Национальные институты здравоохранения США) и соавтором разработки таких лекарств от депрессии, как «Симбалта» и «Зипрекса». В компании Eli Lilly он работал над препаратом Xanomeline, который разрабатывался для лечения болезни Альцгеймера и шизофрении, но из-за серьезных побочных эффектов компания решила не продвигать его.
«У нас была идея: соединить молекулу Eli Lilly с другой молекулой, которая повышает доступность лекарства в мозге и подавляет его активность во всем остальном организме. Мне удалось убедить Стива присоединиться к нам в качестве генерального директора компании, которая будет построена вокруг этого препарата».
Компания была основана в 2009 году внутри PureTech, выросла и стала независимой. Она вышла на биржу NASDAQ в июне 2019 года. IPO было успешным, но поворотным моментом стала публикация результатов II фазы клинических испытаний в ноябре того же года. Когда конверты вскрыли и выяснилось, что это успех, стоимость компании взлетела с 400 миллионов до 3 миллиардов долларов — из тех успехов, которые почти только биотехнологический рынок может обеспечить.
С тех пор компания знала в основном взлеты, пока не была продана Bristol Myers в 2024 году.
Параллельно PureTech разработала технологию Glyph в рамках компании Seaport. «Это очень крутая технология, которую мы взяли из Университета Монаша в Австралии», — рассказывает Зохар. «Исследователи, разработавшие ее, эксперты по доставке лекарств через лимфатическую систему, показали, что можно обернуть лекарство так, чтобы организм распознавал его как молекулу жира пищевого происхождения. В результате уменьшается количество, попадающее в печень, и увеличивается количество, попадающее в мозг».
Идея заключалась в том, что таким образом можно снизить токсичность для печени и повысить доступность для мозга существующих лекарств, которые были забракованы из-за их профиля эффективности/токсичности.
Стив Пол решил присоединиться к Зохар и в новой компании. «Нам удалось привлечь более 300 миллионов долларов от ведущих фондов, таких как Arch Ventures и Sofinnova», — рассказывает Зохар. В 2024 году она решила уйти из руководства PureTech, чтобы самой возглавить компанию в качестве генерального директора. Пол занял пост председателя. Она по-прежнему считается старшим советником PureTech и одним из владельцев компании.
«Меня беспокоит то, как Израиль изображают абсолютным злодеем»
Супруги Зохар сегодня вовлечены в филантропическую деятельность в Израиле и жертвуют средства сообществу сирот 7 октября организации «Леошит Яд».
«После 7 октября мы, как и все, столкнулись с тяжелыми историями и спросили себя, как мы можем помочь. Мы создали группу для вдовцов и вдов и их детей, которая на первом этапе организовывала для них поездки и мероприятия, а сегодня это сообщество, которое поддерживает их самыми разными способами. Мы многому учимся у них тому, как сообщество помогает справляться с травмой. Хотела бы я, чтобы мы могли сделать больше, чем делаем. Я бы очень хотела привезти наши продукты для лечения людей с ПТСР в Израиле.
«У нас много коллег, друзей и семьи в Израиле, мы смотрим израильское телевидение и остаемся на связи с культурой. Мы не сталкиваемся с антисемитизмом ежедневно, но меня очень беспокоит то, как Израиль и сионизм изображаются абсолютным злодеем в американской культуре. Мои родители происходили из семей переживших Холокост, и я очень обеспокоена».
На подходе: новые лекарства от депрессии
Сейчас Seaport использует технологию «глифирования» в разработке лекарств от депрессии и тревоги, которые дадут ответ пациентам, не реагирующим на существующие препараты. «Наш первый продукт — это «глифированный» продукт для вещества, известного как естественный антистрессовый агент в организме. Оно появляется во время беременности, а затем снижается после ее окончания. Его уход из организма может быть одним из факторов послеродовой депрессии. Если просто давать его как лекарство, 95% не доходит до мозга. С помощью «глифирования» вещества мы увеличили количество в мозге в 9 раз».
В эксперименте, проведенном компанией, исследователи вводили людей в стресс, прося их выступить на публике или решать арифметические задачи на доске перед аудиторией. После этого исследователи брали образец ткани со щеки, чтобы проверить количество кортизола. «Вмешательство действительно вызывает быстрое повышение уровня кортизола, и лекарство действительно смягчает эту реакцию с очень высокой значимостью, сравнимой только с той, что есть у сильных антитревожных средств, таких как Xanax».
Сейчас компания переходит к испытаниям фазы IIb для большой депрессии с тревогой и параллельно разрабатывает еще один «глифированный» продукт для лечения депрессии и тревоги на основе препарата Agomelatine. «Эти лекарства работают лучше, чем СИОЗС, но накапливаются в печени и поэтому не получили одобрения в США».
В компании работают над еще одним интригующим продуктом — «негаллюциногенным псилоцибином», то есть LSD без опьяняющего эффекта. «Речь идет о препарате, похожем по своей структуре на LSD, который может вызвать большую гибкость в мозге, то есть создание новых связей между нервными клетками, но без вызова галлюцинаций. Мы считаем, что мозговая гибкость очень важна при лечении ПТСР, а также депрессии».
Зохар не скрывает того факта, что она интересуется психическим здоровьем также потому, что ее дочь страдает от депрессии, но она видит и мировое влияние. «Речь идет о многих миллионах людей, живущих с депрессией и другими психическими проблемами, которым наш продукт может помочь. Речь идет об огромном влиянии, а также, конечно, об огромном рынке. Трудно найти рынок больше, разве что ожирение». Кстати, на эту сферу компания тоже нацеливается в будущем, с лекарствами, которые «глифируются» немного иначе и поэтому попадают в высоких концентрациях в кишечник.
Проблемы, которые могут разрушить любое лекарство
Какие ваши выводы после стольких лет предпринимательства и управления компаниями по разработке лекарств?
«Это настолько сложная сфера, что инвесторы должны доверять руководству, и они дают огромную премию за надежность руководства. Поэтому, если вы что-то сказали инвесторам, это должно быть на 100% подкреплено реальностью. В этой сфере, да и вообще у предпринимателей, а израильтяне ведь предприниматели в душе, есть склонность хотеть представить себя в самом лучшем свете, но нельзя скатываться к чрезмерным обещаниям. Это маленькая индустрия, все знают всех. Лучше, если у вас уйдет еще немного времени на разработку и все ваши неопределенности будут оценены в вашей стоимости, но сохранить свое доброе имя».
Зохар отмечает другие выводы, специфичные для фармацевтической индустрии: «Очень трудно перевести новые механизмы в клинику, поэтому стоит искать инновации в среде механизмов, о которых мы уже знаем, что они работают. Еще один вывод заключается в том, что побочные эффекты, такие как импотенция, ожирение или нарушения сна, могут разрушить ваше лекарство, и их необходимо преодолеть.
«Управление клиническими испытаниями — это профессия сама по себе — вы должны точно знать, кто ваш пациент и как свести к минимуму эффекты плацебо. Нужно работать с профессионалами в этой области».
Насколько сильна деловая связь с Израилем?
«Мы постоянно изучаем технологии, которые приходят из Израиля. Я хотела бы видеть Израиль утвердившимся в качестве места, где можно проводить первые испытания в больницах. У Израиля есть все необходимое для этого — отличные исследования, отличная наука, отличные университетские больницы».
«Мы с Джереми Левиным были вместе в совете директоров организации BIO в течение трех лет, и я была очень вовлечена в попытки повлиять на политику в США. Сегодня я только отправляю письма, и у меня есть подкаст под названием Biotech Hangout, в котором я беседую с журналистами и аналитиками и пытаюсь влиять таким образом.
«Я обеспокоена влиянием Китая. Американские инвесторы сегодня, а также фармацевтические компании, видят в Китае золотую жилу, но они покупают оттуда молекулы, которые являются своего рода имитацией американской науки. Это большая угроза для США. Через несколько лет мы почувствуем это. Ученый разрабатывает что-то, и пока он начинает привлекать средства, уже есть китаец, работающий над чем-то очень близким. Это подавляет науку и инновации».
