Давид Кунио: «Девочки очень тревожатся, когда я выхожу из дома»

Выживший в плену Давид Кунио рассказал в интервью программе «Встреча с прессой» о своей встрече с Яхьей Синваром в туннеле, о волнующем воссоединении с братом Ариэлем перед освобождением и о тяжелом процессе адаптации его семьи после возвращения домой. «Эмма сказала мне: "Папа, я к тебе не привыкаю". У меня очень сильное чувство вины», — признался Давид.

— Это очень сложно. Нас было восемь человек из семьи, кого похитили. Из моей нуклеарной семьи — Эмма, Юли и Шарон — все были похищены вместе со мной. Это ежедневная борьба с девочками и с Шарон. Шарон все эти два года практически не занималась собой, она была сосредоточена лишь на том, чтобы я выбрался оттуда.

Давид рассказал, что после возвращения они с женой обнаружили, что их новый дом выходит окнами на кладбище. Шарон объяснила, что готовилась к худшему сценарию и хотела быть рядом с ним, если он вернется не живым.

— Самое тяжелое — это состояние девочек, Юли и Эммы. У меня с 7 октября ужасное чувство вины, как у отца, который не смог их защитить. Эмма была одна в Газе десять дней, когда ей было три года. Она помнит вещи, которые там происходили, и до сих пор тянет этот груз. Слышать от нее: «Папа, я не могу к тебе привыкнуть» — это невыносимо. Они обе очень тревожатся, когда я или Шарон выходим из дома. Они не могут осознать, что папа вернулся и останется с ними навсегда.

Говоря о встрече с Яхьей Синваром в туннеле, Давид отметил, что это была короткая беседа. Синвар пришел поговорить с Ярденом Бибасом, лучшим другом Давида.

— Ярден попросил его остаться со мной, и задним числом мы поняли, что благодаря этой просьбе он спасся, так как его не перевели к пожилым людям из Нир-Оз, которые были убиты. Синвар отлично говорит на иврите. Он выглядел интеллигентным человеком, но в его глазах было видно зло. Он нас просто не любит. Когда он ушел, другие боевики ХАМАС были взволнованы и расспрашивали нас, о чем он говорил, — так мы поняли, что это был кто-то высокопоставленный.

Давид также поделился воспоминаниями о плене, где он постоянно молился и плакал, пытаясь сохранить веру в лучшее. Он рассказал, как боевики использовали психологический террор, убеждая его, что никто в Израиле за него не борется и что его жена Шарон уже нашла другого партнера.

— Встреча с братом Ариэлем была безумной. Я не знал, жив ли он, до последнего дня. Когда нас вывели из туннелей в ангар, я услышал свое имя, пошел на голос в темноте и узнал его. Это был истерический плач. Два года я мечтал об этом моменте, и объятия с ним ощущались как сон.

Сейчас семья Кунио проходит долгий путь реабилитации. Давид отметил, что, несмотря на все трудности, он надеется на улучшение и верит, что через десять лет они с семьей будут в безопасности и спокойствии.