Дело комиссара Коби Яакоби: новые свидетельства и критика методов следствия МАХАШ

Через два дня после решения о предъявлении обвинительного заключения комиссару Управления тюрем (ШАБАС) генерал-лейтенанту Коби Яакоби раскрываются новые подробности дела. Секретарь по вопросам безопасности министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира, ницав Сами Марциано, подписал аффидевит, поддерживающий версию Яакоби, а высокопоставленная офицер подразделения «Лахав 433», дававшая показания, заявила, что её слова были вырваны из контекста.

Согласно решению юридического советника правительства Гали Бахарав-Миары, Яакоби будет обвинен по «делу приближенных Бен-Гвира». По версии следствия, он передал бывшему начальнику Центрального подразделения (ЯМАР) округа Иудеи и Самарии, ницав-мишне Авишаю Муалему, информацию о ведущемся в отношении него секретном расследовании. Следствие полагало, что Муалем якобы действовал с целью предотвратить арест подозреваемых в еврейском терроризме в Иудее и Самарии в обмен на свое продвижение по службе.

Еще до сообщения о намерении предъявить обвинение адвокат Яакоби, Ури Корб, направил срочное письмо в прокуратуру с просьбой отложить принятие решения и проверить вновь открывшиеся обстоятельства. «Мы представили информацию, которая не позволяет принять решение до её проверки», — написал он.

Из материалов дела следует, что в ходе расследования, длившегося более года, в МАХАШ (Отдел по расследованию преступлений полицейских) не вызывались свидетели, на которых указывал Яакоби и которые, по его словам, подтверждают его версию. Согласно этой версии, он не знал о существовании расследования против Муалема, а был осведомлен лишь о «делах между ним и ней» (личных отношениях), которые могли помешать его продвижению в рамках проверки ЯХАБАМ (Подразделение по обеспечению информационной безопасности).

Недавно секретарь по вопросам безопасности министра Бен-Гвира подписал аффидевит, в котором указал:

«В ходе встречи мы обсуждали продвижения по службе, и когда имя Авишая Муалема всплыло как кандидата на повышение, Лиор Абудрам сказал, что в рамках проверки ЯХАБАМ перед раундом назначений выяснилось, что существует проблема с его продвижением. Я понял, что проверка ЯХАБАМ, по всей видимости, касается отношений подчиненности, называемых на полицейском сленге „между ним и ней“».

Показания Марциано считаются значимыми, так как они подтверждают версию Яакоби о том, что он знал только о препятствиях со стороны ЯХАБАМ. Тат-ницав Лиор Абудрам является ключевым свидетелем по делу. В настоящее время он занимает должность начальника департамента пресс-службы, а в релевантный период был помощником генинспектора полиции. В ходе допроса он отметил, что напрямую обратился к главе МАХАШ, адвокату Керен Бар-Менахем, чтобы получить информацию о препятствиях в отношении офицеров, по которым ведутся расследования.

Сначала он утверждал, что передал информацию, включавшую сведения о расследовании против Муалема, «министру, секретарю по вопросам безопасности Сами Марциано и генинспектору». Когда его спросили, уведомлял ли он других лиц, он ответил, что не помнит, чтобы говорил с кем-то еще, но добавил, что, возможно, глава штаба Бен-Гвира Ханамель Дорфман также присутствовал на том совещании.

На этом этапе допрос, длившийся всего 23 минуты, был прерван, и следователь вышел на консультацию. После возвращения в комнату, согласно стенограммам, Абудрам сказал, что вспомнил, как в одном из разговоров с Яакоби — лично или по телефону — рассказал ему о существовании расследования.

Еще одним свидетелем по делу является высокопоставленная офицер «Лахав 433», которая в релевантный период служила в секретариате по вопросам безопасности в министерстве национальной безопасности. Согласно материалам дела, Яакоби сказал Муалему, что поговорит с этой офицером по поводу его продвижения, но на деле к ней не обращался. В МАХАШ её вызвали для подтверждения этих данных, и её версия поддержала версию Яакоби.

В ходе дачи показаний следователь заявил ей, что это сложное дело, и подчеркнул её обязанность говорить правду, отметив, что её ответы «воспринимаются как уклончивые и циничные, и что есть указания на то, что она передавала информацию, которую не должна была передавать». Он попросил её отвечать более точно и спросил, передавала ли она Яакоби внутреннюю информацию, которую не должна была раскрывать.

В ответ она заявила, что не ведет себя цинично или агрессивно, подчеркнула, что служит в полиции около 24 лет и всегда действовала честно и порядочно, отметив, что сам факт вызова в МАХАШ «потряс её мир». В дальнейшем допрос сосредоточился на личной связи с Яакоби с намеками на ведение запретной связи между ними — утверждения, не имеющие под собой никаких оснований. Офицер, потрясенная направлением допроса, пояснила, что речь идет о профессиональных отношениях наряду с нормальным дружеским знакомством, какое у неё было и с другими командирами. Она отметила, что почувствовала, как вопросы направляются в иное русло, и заявила, что её слова вырывают из контекста.

Из протокола допроса:

Офицер: «Есть командиры, с которыми я нахожусь в хороших и дружеских отношениях по сей день».

Следователь: «И те, кто остался в организации, и те, кто нет?»

Офицер: «Да. Мой последний начальник командовал мной восемь лет, и только на четвертый год я пришла к нему домой с визитом, и мы стали друзьями».

Следователь: «На каком этапе дружба перерастает в разговоры, не связанные с работой? Когда это произошло и до какого уровня дошло? Я понимаю, что связь между вами открытая, верно?»

Офицер: «Да».

Следователь: «Когда вы почувствовали, что дружба между вами стала открытой?»

Офицер: «Вопрос мне очень непонятен, как будто здесь рисуется, что есть переход от таких отношений к другим отношениям. Я снова подчеркиваю, что моя связь с Коби, как и с другими командирами и подчиненными, была хорошей профессиональной связью наряду с дружеской связью. Были разговоры о повседневных делах, разговоры о семье и обмен впечатлениями, как это происходит у меня с Коби и с другими друзьями».

Следует подчеркнуть, что в силу своей должности офицер успешно прошла проверку на полиграфе. По поводу утверждений о намеках на роман, которого не было, в МАХАШ заявили: «Мы не будем комментировать».

Адвокаты Ури Корб и Ной Кац, представляющие комиссара Коби Яакоби, заявили: «Все расследование МАХАШ было предвзятым, халатным и полным неправомерных и незаконных действий. Высокопоставленная и принципиальная офицер полиции Израиля была вызвана для дачи показаний и говорила правду, которая не понравилась следователям МАХАШ. В ходе дачи показаний офицер столкнулась с угрозами нанесения ущерба её доброму имени и гнусными беспочвенными намеками — всё для того, чтобы заставить её изменить показания. Это дополняет скандальный допрос центрального свидетеля Абудрама, который изменил свою версию на изобличающую комиссара сразу после „перерыва в допросе“, в ходе ненадлежащего допроса, который намеренно не был задокументирован. Следователи МАХАШ лгали Абудраму в ходе допроса с целью еще больше склонить его показания против комиссара. Просьба комиссара провести очную ставку между ним и Абудрамом была отклонена МАХАШ в ходе действий, направленных на срыв установления истины. Эти вещи — лишь верхушка айсберга неправомерных действий правоохранительных органов в этом деле. Когда выяснятся дополнительные факты, основы содрогнутся. Отметим, что дополнительные серьезные факты, собранные нами, были представлены в ходе слушаний с требованием начать расследование. Единственный возможный вывод заключается в том, что юридический советник правительства и государственный прокурор должны воздержаться от подачи этого дела, сшитого грубыми нитками, и немедленно распорядиться о расследовании известных им серьезных подробностей».