Дело советников Нетаниягу: лучше поздно, чем никогда

Решение юридического советника правительства Гали Бахарав-Миары фактически прекратить один из самых спорных уголовных процессов последних лет — дело о домогательстве к государственному свидетелю Шломо Фильберу со стороны советников премьер-министра — является верным, даже если оно принято с большим опозданием. Разумеется, нельзя легкомысленно относиться к домогательству к свидетелю: это серьезное преступление, способное сорвать судебный процесс и нанести удар по основам правоохранительной системы. Однако уголовное преследование не должно ограничиваться лишь вопросом наличия доказательств. В демократическом государстве право требует более широкого взгляда, учитывающего истечение времени, действия следственных органов, ущерб обвиняемым, возможность справедливого суда и общий общественный интерес.

Дело советников премьер-министра — яркий пример ситуации, где прокуратуре следовало действовать сдержанно и пропорционально. В ведомстве порой забывают базовую истину: статус обвиняемого меняет жизнь человека до неузнаваемости. Президент Аарон Барак точно описал это в одном из своих постановлений:

«Статус обвиняемого тяжел. С подачей обвинительного заключения мир человека меняется. Душевное и социальное равновесие подрывается. Он подвергается новым рискам, страдает социально и экономически. Его дни и ночи уже не те, что были вчера».

Даже полное оправдание не способно исправить ущерб, нанесенный необоснованным обвинением. В данном случае все предупреждающие знаки были видны годами. Процесс затянулся: обвинительное заключение подали спустя шесть лет после инцидента, хотя речь шла о довольно простом событии. Утверждалось, что обвиняемые организовали аренду автомобиля с системой усиления звука и направили двух человек к дому Фильбера в Петах-Тикве. Там через громкоговорители транслировалась запись с призывом: «Момо, будь мужчиной, выходи и скажи правду, Момо Фильбер. Что они сделали с тобой, что ты солгал против премьер-министра? Что они обещали тебе? Левые используют тебя, чтобы свергнуть «Ликуд», Момо, послушай сам, что ты говорил до того, как полиция надавила на тебя».

Согласно сообщениям, в прокуратуре существовали разногласия относительно шансов на успех дела. Часть задержек была вызвана спорами вокруг законности обысков в телефонах обвиняемых, когда Верховный суд постановил, что действия были проведены без «информированного согласия». Кроме того, один из главных фигурантов, Исраэль Эйнхорн, находится за пределами Израиля, а прокуратура сама признавала его центральным свидетелем для ведения процесса.

В такой ситуации, даже при наличии доказательств, следовало задаться вопросом: пропорционально ли подавать уголовный иск? Полномочия — это не слепая обязанность. Тот факт, что обвинительное заключение можно подать, не означает, что это необходимо делать. Ответственное обвинение измеряется способностью принимать смелые решения, когда общественный интерес требует остановиться. В противном случае подрывается доверие общества к системе, которая годами ведет процессы, заканчивающиеся «пшиком», как это было в деле Роналя Фишера.

Равное правоприменение — душа правового государства. Наряду с борьбой с нарушителями закона, существует параллельная обязанность проявлять рассудительность и баланс. Часть роли прокуратуры заключается в том, чтобы знать, когда остановиться. В данном случае юридический советник правительства поступила правильно, воспользовавшись своими полномочиями по приостановке разбирательства. Было бы лучше, если бы обвинительное заключение не подавалось вовсе, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Д-р Матан Гутман — доктор права, адвокат, юридический обозреватель студии ynet и эксперт по конституционному и административному праву Университета Райхмана.