«Девочки спрашивают, почему нас не любят»: жизнь детей в Кирьят-Шмоне

Продолжающаяся ситуация в сфере безопасности в Кирьят-Шмоне с начала войны напрямую наносит ущерб детям и семьям города. Частые сигналы воздушной тревоги, звуки разрывов и работы систем перехвата создают повседневную реальность страха и неопределенности. Для многих детей это стало либо первым травматическим опытом, либо возвращением к реальности, от которой они пытались спастись после длительной эвакуации.

Ущерб особенно заметен у детей, вернувшихся в город после долгого отсутствия. У некоторых из них наблюдается возвращение симптомов тревоги, ступора или поведенческого регресса. Для тех, кто изначально находился в сложных эмоциональных состояниях, любая эскалация лишь усугубляет чувство нестабильности.

На местах действуют программы сопровождения, такие как «Потхим Атид» («Открываем будущее»), которые оказывают поддержку семьям через постоянных наставников. Сотрудники программы сообщают о росте проявлений тревожности, нарушениях сна и усилении напряженности внутри семей.

Веред, мать троих дочерей из Кирьят-Шмоны, описывает жизнь в условиях постоянного бегства и возвращения к рутине, которая вновь прерывается. «8 октября мы просто сбежали. Я видела кадры из окрестностей Газы и была в тяжелой тревоге», — рассказывает она. Семья сменила несколько мест жительства, и за период эвакуации девочки успели сменить 11 различных учебных заведений.

По ее словам, этот период оставил глубокий след на детях. «У них была тяжелая тревога разлуки. Они постоянно проверяли, где я, и я не могла даже принять душ, чтобы они меня не искали». Даже после возвращения в город опасения не исчезли. «Мы не думали, что снова окажемся в таком аду».

Веред описывает бессонные ночи и непрекращающуюся череду шумов. «Каждую минуту — вертолеты, самолеты или вылеты. Нет ни мгновения тишины». Ее маленькие дочери растут в реальности, где страх стал обыденностью. «Они не хотят, чтобы я выходила из дома, даже за покупками. Они спрашивают, почему нас не любят».

По ее словам, сопровождение, которое получает ее 9-летняя дочь в рамках программы, является значимой опорой. «Наставница — как старшая сестра. Есть кто-то, кто действительно ее видит». Она добавляет, что поддержка также включает постоянную связь с семьей и оперативное вмешательство в случае необходимости.

Соцработник Рути Шейнфельд, генеральный директор «Потхим Атид», описывает ситуацию как «двойной риск». «Речь идет о сообществе, которое начало восстанавливаться после эвакуации и уже вынуждено снова справляться с чрезвычайной ситуацией в сфере безопасности», — говорит она. По ее словам, на местах заметны такие явления, как приступы тревоги, регрессия и даже ночное недержание мочи. Шейнфельд объясняет, что сопровождение включает в себя непрерывную связь даже в условиях физического дистанцирования. «Связь продолжается по телефону, в Zoom и в ежедневных беседах. Мы не оставляем семьи».

Свидетельства с мест указывают на затяжную реальность психологического стресса среди детей и семей в Кирьят-Шмоне. Наряду с угрозой безопасности обостряется социальный и эмоциональный ущерб, который продолжает углубляться по мере продолжения конфликта.

Дана, мать двоих детей, также описывает постоянное напряжение. В ее доме нет МАМАДа (защищенной комнаты), и семья спит вместе в укрепленном помещении. «Дети спят на матрасах на полу. Любой шум заставляет их вздрагивать», — рассказывает она.

По ее словам, трудности проявляются и в повседневном поведении. «В доме стало больше нервов и криков. Они не могут рано уснуть и боятся засыпать». Ее старшая дочь столкнулась с социальными трудностями после возвращения из эвакуации, включая насмешки и бойкот со стороны сверстников. Семья участвует в терапевтических встречах в рамках программы. «Там есть психолог, и мы также встречаемся в родительских группах. Я получила инструменты, которые помогли мне справиться с ситуацией», — говорит Дана.