Огромные дефициты и инвестиции в ИИ: что толкает доходность облигаций в США к максимуму?
Замедление инфляции и ослабление рынка труда в США снижают вероятность повышения процентной ставки в сентябре. Тем не менее инвесторы по-прежнему обеспокоены и закладывают риски в долгосрочные облигации. Теперь также в формате подкаста.
16 сентября Федеральный комитет по открытым рынкам США (FOMC) соберется, чтобы принять решение об уровне процентной ставки, которая в настоящее время составляет 3,5%–3,75%.
За недели, прошедшие после предыдущего решения в июле, рыночные ожидания претерпели изменения. В этот раз в рубрике «Данные недели» Янив Бар, глава экономического отдела банка «Леуми», объясняет, что изменило тенденцию и почему рынок государственных облигаций рассказывает совсем другую историю, нежели сама процентная ставка.
«Сразу после июльского решения рынки закладывали почти 100% вероятность повышения ставки в сентябре, — говорит Бар. — Сейчас ожидания составляют около 30% на предстоящее решение». Два основных фактора привели к этому изменению, и оба они проявились в последние недели.
Первый — это инфляция в США. Индекс потребительских цен (CPI) и индекс цен производителей (PPI) указали на замедление годовых темпов. «В целом картина такова, что инфляция начинает процесс сближения с целевым показателем, — объясняет Бар, — и когда эти два показателя объединяются, похоже, что и индекс PCE — индекс цен на личное потребление, который является предпочтительным показателем для ФРС, — также должен показать аналогичную тенденцию в июле».
Второй фактор — рынок труда. «У ФРС, в отличие от Банка Израиля, например, есть двойной мандат — обязательство как по инфляции, так и по занятости», — напоминает Бар. Июльские данные разочаровали: рост числа рабочих мест оказался слабее ожиданий, а уровень безработицы, хотя и снизился, но в основном из-за падения уровня участия в рабочей силе. «Картина не позитивная, поэтому это еще один показатель, который значительно снизил ожидания повышения ставки».
Тем не менее Бар подчеркивает, что этот шаг не снят с повестки дня: «Рынки прогнозируют полное повышение ставки до конца 2026 года и еще одно повышение в течение 2027 года, и протоколы также показывают, что часть членов FOMC придерживается примерно того же мнения».
ИИ и цены на энергоносители ускорили инфляцию
По словам Бара, «компонентами, которые привели к ускорению инфляции в последние месяцы, являются статья энергоносителей в индексе CPI и статья, касающаяся товаров, связанных с инвестициями в ИИ. Статья энергоносителей в последнее время немного замедлилась, но статья ИИ все еще находится в восходящем тренде».
Бар отмечает, что этот вопрос также находится на рассмотрении самой ФРС: Кевин Уорш, новый председатель ФРС, с момента вступления в должность создал несколько проверочных групп, включая группу, изучающую влияние искусственного интеллекта. «В краткосрочной перспективе ИИ оказывает инфляционное влияние, потому что существует бум и очень серьезная волна инвестиций, а значит, очень высокий спрос на компоненты, что вызывает рост цен. В среднесрочной и долгосрочной перспективе мы ожидаем увидеть дезинфляционный процесс — не обязательно дефляционный, но такой, который смягчит рост цен за счет повышения эффективности, улучшения производительности и снижения затрат».
Наряду с этим Бар напоминает, что инфляционные риски не исчезли: сохранение геополитических рисков на Ближнем Востоке может вновь спровоцировать рост цен на энергоносители, а вопрос таможенных пошлин также вернулся на повестку дня.
Рынки требуют компенсацию в долгосрочной перспективе
Здесь наступает необычная часть. Обычно, когда рыночные ожидания относительно траектории процентной ставки смягчаются, вся кривая доходности снижается — сильнее в короткой части, но также и в длинной. «То, что мы видели в последние недели, — это то, что короткая часть действительно реагирует и снижается, но длинная часть не только не снижается, но даже продолжает расти», — говорит Бар.
Это развитие событий нашло отражение в росте премии за срок (Term premium). «Никто не думает, что правительство США обанкротится, но рынки действительно требуют более высокой компенсации за владение облигациями на срок от десяти лет и более».
За этим требованием стоят несколько факторов: высокие государственные долги в крупных экономиках — в Европе, США и Японии — и опасения по поводу избыточного предложения облигаций; отсутствие ясности со стороны ФРС («в полном противоречии с предыдущим председателем Пауэллом, который буквально вел рынки за руку», отмечает Бар); и новая конкуренция за сбережения со стороны компаний, привлекающих долг для инвестиций в искусственный интеллект.
Еще один фактор исходит из Японии, которая проходит процесс монетарной нормализации. «Когда защищают валюту, продают активы в других валютах. У Японии очень много облигаций правительства США, поэтому она вынуждена их продавать — и это добавляет к предложению тех же облигаций, которое и так велико».
Попытка Министерства финансов США справиться с этим путем объявления об увеличении обратных выкупов в длинной части не особо сработала: «Это очень маленькие суммы по сравнению с объемами долга. Мы видели реакцию в дни после, а затем немедленный возврат к тенденции. Это пластырь», — говорит Бар и добавляет в заключение: если действительно хотят решить проблему, нужно дать понять общественности, что собираются сократить огромный дефицит, который, как ожидается, останется на уровне 6%–7% от ВВП в ближайшие годы. Тем не менее он оговаривается: «В данный момент нет кризиса на рынке облигаций. Когда смотришь на доходность и премию за срок — это место, где мы уже были».
А что насчет местного рынка? «Доходность в Израиле отреагировала в меньшей степени по сравнению с миром и ростом доходности в США, несмотря на сильную корреляцию между ними, — отмечает Бар. — Это, по-видимому, из-за местных факторов, и прежде всего из-за другой траектории процентной ставки».
