«Единственный выживший»: 95-летний Кароль Пила-Брингольц репатриировался в Израиль

В возрасте 95 лет Кароль Пила-Брингольц, переживший Холокост, Освенцим и марши смерти, принял решение репатриироваться в Израиль и провести остаток жизни в единственном еврейском государстве.

Кароль почти всегда пребывает в хорошем настроении. В окружении молодых новых репатриантов из Франции он буквально светится. Им он готов рассказывать историю своего выживания, о которой годами молчал, считая ее слишком болезненной, и отклонял предложения задокументировать ее в книгах или фильмах. Но теперь он здесь, на своей земле.

Рядом с ним его супруга, 86-летняя Николь. Они репатриировались три года назад из Канн, чтобы воссоединиться с сыном и внучками, живущими в Израиле. «Я хочу сказать „браво“ молодым людям, решившим совершить алию во время войны», — заявил он, обращаясь к четверым репатриантам: 23-летней Эстер Бенишу и 27-летней Ноа Азруэль, прибывшим из Парижа полгода назад, а также Р. (21 год) и А. (23 года). Последние двое указаны лишь инициалами, так как готовятся к призыву в ЦАХАЛ.

Шестеро репатриантов прибыли в страну при содействии Еврейского агентства (Сохнут), каждый — со своей историей, но общей глубокой связью с Израилем. С 7 октября в страну репатриировались более 60 тысяч человек, около трети из которых — молодежь в возрасте 18–35 лет. По данным Еврейского агентства (Сохнут), с начала операции «Железные мечи» еще около 2000 евреев со всего мира открыли дела на репатриацию.

История Кароля началась в Польше в 1931 году. Он пережил нацистскую оккупацию, похищение отца и момент, когда мать, понимая, что больше не может защитить пятерых детей, велела им бежать. Кароль схватил за руку сестру и, воспользовавшись моментом, когда охранники отвлеклись, бросился бежать. «С того момента мы остались одни в мире. Сестра не послушала меня, куда идти, и была поймана. Я действовал по интуиции, словно у меня в голове был радар», — вспоминает он.

В 13 лет Кароль остался один. Вернувшись в гетто, он был депортирован в Освенцим. Во время селекции он настаивал перед офицером, что пригоден к работе, и это спасло ему жизнь. Затем последовали 17 месяцев ада: четыре лагеря, голод, холод и издевательства. «Были друзья, которые помогали мне, делали все, что могли. Когда американцы освободили меня, я хотел пистолет, чтобы убить всех нацистов — это было очень тяжело», — делится он.

«После освобождения я думал о самоубийстве, потеряв вкус к жизни, но сдержал себя. Я сказал: „Ты был сильным в лагере, должен быть сильным и снаружи“». Кароль присоединился к американским войскам и оказался во Франции, где вырос, создал семью и всю жизнь мечтал об Израиле. Сегодня он счастлив.

«Нас было пятеро детей, я единственный, кто выжил. То, что у меня есть семья — это огромное счастье. Мне кажется, что я вижу сон, в котором у меня есть семья и я с ней в Израиле, в моей стране», — признается он.

Р. ответила Каролю: «Твоя история показывает, насколько нам нужна эта земля, и дает силы идти в армию, чтобы защищать тебя и евреев всего мира. Ты страдал от того, что у тебя не было армии, которая могла бы тебя защитить. Теперь мы здесь. Сегодня евреи не прячутся, они могут защитить себя. Когда я в защищенной комнате (МАМАД), я защищаю себя, а не прячусь. Мы здесь не выживаем, мы живем».

Кароль пылко ответил: «Я живу в Израиле! Я не выживаю! Мы свободны».

Ноа добавила: «У тебя здесь свое место, ты больше израильтянин, чем сами израильтяне. Что мне нравится в израильтянах — несмотря на то, что их ненавидят, они сражаются за жизнь. У тебя менталитет израильтянина».

В ходе беседы Р. спросила, чувствовал ли он Бога во время Холокоста. Кароль рассказал, как в очереди на селекцию в Освенциме поднимал руки к небу, спрашивая Бога, где Он. «Не было ответа, даже эха. Однажды я увидел груды тел ультраортодоксальных евреев. Как можно верить, видя такое? Но я еврей в глубоком смысле». Кароль вытирает слезу, и молодые люди спешат сменить тему, рассказывая о своих мотивах репатриации.

«Я приехала в Израиль, чтобы построить себя и понять, кто я есть на самом деле», — говорит Эстер. Ноа добавляет: «Я репатриировалась, потому что там нет будущего, нет идентичности, это страна иммигрантов». Р. отмечает: «В Бельгии я столкнулась с антисемитизмом и несправедливостью. Я была одна и не могла защитить себя. Мне надоело быть просто „еврейкой“ без защиты». А. признается: «Я приехал на месяц волонтерства и влюбился в страну. Это дало мне желание жить здесь и призваться в армию».

Скоро Р. и А. получат личный номер военнослужащего. Личный номер Кароля выжжен на его руке, но, по их словам, это принципиально разные вещи. Р. говорит: «Мы выбрали этот номер, он возвеличивает нас. У Кароля номер, который его унижал. Я горжусь своим номером».

На вопрос, что бы он хотел, чтобы помнили о нем, Кароль отвечает: «Возьмите то хорошее, что я сказал. Мы уважаем ваш выбор пожертвовать своей жизнью ради того, чтобы мы жили здесь. Я хочу встать на колени перед вами. Я ничего не прошу, только хочу, чтобы вы сохранили хотя бы одну вещь из этой истории».

Беседу прерывает сирена. Все спускаются в убежище, и Кароль заводит песню «Happy days» так громко, что слышит все здание. 95-летний репатриант, внутри которого живет 13-летний мальчик, окружен любовью.

Председатель Еврейского агентства (Сохнут), генерал-майор запаса Дорон Альмог отметил: «Встреча Кароля, выжившего в аду и выбравшего репатриацию, с молодыми людьми, начинающими здесь жизнь — это квинтэссенция еврейской истории. Это связь между прошлым и будущим. В преддверии Дня памяти жертв Холокоста эта встреча приобретает глубокий смысл. Они намечают для нас путь идентичности, принадлежности и приверженности общему будущему в Государстве Израиль».