Между TikTok и избирательной урной: кто формирует мнение наших детей?
Дети сталкиваются в сети с политическими позициями, обобщениями и экстремистской лексикой, даже когда школы закрыты. Вместо того чтобы спешить исправлять их или говорить им, что думать, у родителей есть возможность научить их формировать собственную позицию, проверять факты и взаимодействовать с теми, кто думает иначе.
Я была подростком во время вывода войск с Синая. Я помню новости по радио, бурные общественные дебаты, аргументы «за» и «против». Однажды, когда новости закончились, я выключила радио и спросила отца: «Папа, что мы думаем об этом?»
Я хорошо помню этот вопрос. Я не знала, стоит ли мне убеждаться доводами сторонников вывода войск или их противников, и надеялась, что отец даст мне правильный ответ. Я спросила не «что ты думаешь?», а «что мы думаем?». Я хотела знать, где находится моя семья и где должна находиться я.
Этот момент возвращается ко мне сегодня как к матери и педагогу. Я рада, что мои дети знают, что я думаю. Я хочу, чтобы они знали мои ценности и позиции, которых я придерживаюсь. Но мне также любопытно услышать, что думают они. Иногда они удивляют меня, иногда оспаривают то, что кажется мне само собой разумеющимся, а иногда заставляют и меня задуматься заново.
Сегодня я понимаю, что не ошиблась, когда искала позицию у отца. Детям нужны взрослые, у которых есть своя позиция. Вопрос в том, с чем еще они сталкиваются помимо этой позиции.
Этот вопрос беспокоит этим летом немало родителей. В разговорах с родителями я слышу тревогу из-за лексики и позиций, которые дети приносят домой. «Я не знаю, откуда он берет эти вещи». «Вдруг она говорит о целой группе так, будто все они одинаковые». Молодые люди сталкиваются в сети не только с различными политическими позициями, но и с обобщениями и оскорблениями в адрес палестинцев, ЛГБТ, ультраортодоксов, левых и других групп, с посланиями, оправдывающими насилие, и с языком, который превращает политического оппонента в «предателя».
Легко испугаться. Легко также сразу вступить в спор и попытаться исправить. Но есть и другая возможность: увидеть в этом моменте образовательную возможность.
Школы закрыты, но гражданское воспитание наших детей не ушло на летние каникулы. Они продолжают потреблять новости и видео, делиться ими и спорить, и иногда мы даже не знаем, из каких источников они узнают о реальности. Именно сейчас стоит быть там, вместе с ними.
Не каждое высказывание требует лекции, но высказывания, которые обобщают или унижают людей и группы, ложная информация и оправдание насилия — это не «еще одно мнение», которое мы обязаны принять во имя открытости. Можно четко сказать ребенку: у нас так не говорят о людях. А теперь давайте попробуем понять, откуда это пришло. Что ты видел? Кто это сказал? На чем основано утверждение? Сказал бы ты то же самое о каждом человеке в группе, к которой принадлежишь ты? Демократическое воспитание нуждается как в границах, так и в любопытстве.
Через несколько недель дети вернутся в школы. Мы ожидаем, что учителя проделают там похожую работу: не убегать от сложных вопросов во имя «нейтральности», но и не говорить ученикам, что думать. В наших программах в Хибру Юнион Колледж в Иерусалиме, «Учитель.Класс.Государство» и «Учительская памяти Ширы Банки», мы приглашаем педагогов вместе справляться с разногласиями и вопросами идентичности, принадлежности и ответственности.
Недавно мы также создали инструмент на основе искусственного интеллекта, который позволяет учителям тренироваться в разговорах об иудаизме и демократии, свободе слова и оскорблениях, равенстве и лояльности. Не для того, чтобы найти правильный ответ, а для того, чтобы тренироваться в формировании позиции, педагогическом мышлении и развитии суждений. Но сейчас классы закрыты. Ответственность в значительной степени лежит на нас, родителях.
Мы не должны быть нейтральными. Дети растут внутри мира ценностей, идентичности и убеждений своей семьи, и это хорошо. Но наряду с вопросом, во что мы верим, есть еще один вопрос: как мы думаем?
Можно начать с того, что попадает в дом через экраны. Откуда пришло это видео? Кто стоит за ним? Является ли это фактом, интерпретацией или мнением? Есть ли источник у этого утверждения? Чего не хватает в истории? Что сказал бы тот, кто думает иначе? И можно также позволить детям увидеть, как мы сомневаемся. Сказать: «Я очень верю в это, но здесь есть что-то, что меня беспокоит»; «Я солидарна с этим лагерем, но в данном случае я думаю, что он ошибается»; «Две ценности, которые важны для меня, сталкиваются здесь, и я не уверена, что правильно делать».
Так они встречают не только наши выводы, но и путь к ним. Они видят, что можно иметь четкую позицию и критиковать также наш собственный лагерь, слушать аргумент, который нас расшатывает, не отказываясь от наших ценностей, и иногда, перед лицом новых фактов или убедительного аргумента, также менять свое мнение. Гражданственность — это не только позиция. Это также вопрос о том, в чем моя ответственность и что я с ней делаю.
Через несколько месяцев мы пойдем к избирательным урнам. В сентябре учителя вернутся в классы и возьмут на себя свою часть ответственности за воспитание следующего поколения для жизни в демократии. Но до тех пор, а также и после, многое из этого воспитания происходит дома.
Прошли десятки лет с тех пор, как я выключила радио и спросила отца: «Папа, что мы думаем об этом?». Сегодня, если один из моих детей задаст мне тот же вопрос, я надеюсь, что буду знать, что ответить: я скажу тебе, что я думаю и почему. А потом мне будет любопытно услышать и тебя.
