«Это не сфера для экзита, и я смирился с тем, что разбогатеть невозможно»

Что делать с минусом на счету, сколько платят за квартиру и какую мечту осуществили в тени войны? Люди со всей страны откровенно рассказывают о своей жизни до и во время войны. На этот раз — семья Овадия из Яффо. На фото: Хани (50), Нир (15), Амир (11).

Квартира? Четыре комнаты, арендная плата — около 10 000 шекелей. Хани: «Мы живем здесь уже 10 лет. Я обожаю этот район, потому что нахожусь в пяти минутах от моря. Мне не нужно планировать поездки на серфинг, я могу быть в воде каждый день».

Море? Хани: «Я встаю в 05:30 утра, успеваю поплавать, выпить кофе и вернуться до того, как проснутся дети. Если есть волны — иду кататься, если нет — беру собаку и иду окунуться. Так начинается мой день».

Откуда ты? Хани: «Я родился в Тель-Кабире, это здесь, на юге Тель-Авива, вплотную к Яффо. Мой отец был верующим человеком, и я ходил в религиозный детский сад. Мой путь мог сложиться иначе, если бы в 13 лет я не познакомился с парнем из Яффо и не начал проводить время у моря. Это изменило мою жизнь. Сегодня я произвожу доски для серфинга».

Доски? Хани: «С раннего возраста меня интересовало, как это делается, но тогда не было YouTube или учебных материалов. В 13 лет я начал работать на фабрике в Яффо — одной из двух в стране, где делали доски. Я был «мальчиком на побегушках»: убирал, мел, расставлял — делал всё, лишь бы быть рядом и учиться. После армии я поехал в Калифорнию, где познакомился с местными шейперами — мастерами, создающими доски. Я был как муха на стене, впитывал всё, что мог. Каждый раз приезжал на месяц-два, копил деньги в Израиле и возвращался учиться. Позже, на Шри-Ланке, я встретил японца, который дал мне первый шанс».

Шанс? Хани: «Он увидел доску, которую я сделал для себя, и заказал партию для своего магазина в Японии. Тогда я почувствовал, что готов сделать прыжок, и открыл «Хани Сёрф». Мне нужно было, чтобы меня подтолкнули, ведь я не из семьи предпринимателей. Я много лет боялся, но вера в то, что это сработает, была сильнее. Это не та сфера, где можно сделать экзит, это работа для души. Мой первый магазин был в переулке на Блошином рынке. Постепенно мое имя стало известно благодаря «сарафанному радио»».

Бизнес? Хани: «Я совершил все возможные ошибки, но учился на ходу. Производство доски — одно из последних ремесел, где всё делается вручную. Ты буквально высекаешь её из куска вспененного полиуретана. Есть фабрики, где станки ускоряют процесс, но я отправляюсь в путешествие с этим куском материала и вкладываю в него энергию. Это проблема для бизнеса: я не могу принять заказ по телефону. Я должен увидеть человека, почувствовать, кто он, чтобы подогнать доску под него. Сегодня я смирился с тем, что на этом невозможно разбогатеть. Я работаю один, на изготовление уходит полтора месяца. Чтобы заработать на жизнь, приходится заниматься ремонтом и продажами импорта».

Экономическое положение? Хани: «Это маленький бизнес, и в нашей стране это всегда борьба. Ты постоянно пытаешься удержаться на плаву. Нир сказал мне: «Знаешь, почему ты не делаешь деньги? Потому что слишком любишь то, что делаешь». Это прояснило мне, насколько он отличается от меня. Но я вырос в другом месте, и для меня это — изобилие. Возможность жить у моря, заниматься любимым делом и пить эспрессо каждое утро — это богатство. Серфинг — это жизнь. Когда ты на волне, ты не думаешь ни о чем другом».

Дети? Хани: «Они умеют кататься, но, возможно, воспринимают это как должное. У меня ушло много времени, чтобы научиться отпускать ситуацию. Раньше я злился, если дети не шли со мной на море в идеальный день. Но я понял: так же, как я не пошел по пути отца, они должны выбрать свой. Нир — гений в компьютерах, и нечего на него давить».

Компьютеры? Нир: «Я пишу код и пытаюсь строить проекты на фондовом рынке. Трудно победить рынок, я провожу проверки на исторических данных. Моя мечта — работать в «Джейн Стрит», лучшей компании в этой сфере, сочетающей финансы и компьютерные науки. Я инвестирую в обучение почти 6 часов каждый день».