«Еврейский детский сад моих дочерей выглядел как форпост Бофор»: израильтяне, которые уехали из страны — и вернулись

«Еврейский детский сад моих дочерей выглядел как форпост Бофор: со взрывными стенами, барьерами, двойными дверями, камерами, тремя вооруженными израильскими охранниками и еще тремя австрийскими солдатами», — вспоминает Асаф Воль. «Если бы вы позвонили мне 6.10.23, я бы первым делом сказал вам: „Поговорим завтра. У меня сегодня выступление в центре Амстердама, и я вернусь под утро“. А если бы вы настояли и спросили меня о жизни за границей, я бы ответил, что самое трудное — это одиночество и удаленность от семьи, но, несмотря на это, я намерен жить на линии Тель-Авив — Амстердам. Только, как случилось со многими израильтянами, на следующий день весь наш мир перевернулся», — говорит Одед Нир, диджей и музыкальный продюсер.

В октябре 2006 года он решил последовать за своей мечтой. Он был басистом у Ицхака Клептера, но чувствовал, что его карьера музыканта зашла в тупик. К его радости, он получил контракт с голландской звукозаписывающей компанией, сел в самолет и начал жизнь в чужой стране. 19 лет он оставался там: выступал в каждом уголке Голландии, выучил язык и жил в центре «города грехов» Европы. Даже после того, как в начале 2023 года он встретил израильскую партнершу, он решил делить свою жизнь между бизнесом в Голландии и семьей в Израиле.

А затем наступило 7 октября, которое изменило всё. «Через неделю после резни я пошел на выступление, и официант-араб, который меня знал, сказал мне, что мы должны прекратить убивать детей. Но настоящим шоком стало отношение голландцев. Мой коллега, друг-диджей, через два дня после 7 октября выложил в Facebook мем: „Не забывайте, кто настоящий потерпевший, Free Palestine“. Певица, которая работает у меня и организует выступления в отелях для израильтян, позже выложила пост с лозунгом „Все глаза на Рафиах“, и все люди, которые со мной работали, поделились этим», — рассказывает Нир.

Затем, в ноябре 2024 года, состоялся матч между «Маккаби Тель-Авив» и «Аяксом» в Лиге Европы, где болельщики «Маккаби» стали жертвами насильственной мусульманской организации, что еще больше обострило ситуацию. «Но точкой, в которой я окончательно решил, что мы возвращаемся — а мне было трудно отпустить после 19 лет карьеры там — стал момент, когда я проснулся в субботу утром, а под моей квартирой была демонстрация со сценами, с разрешения мэрии, где часами кричали „Смерть ЦАХАЛу“ и „От реки до моря“. Я сказал себе: „Что я здесь делаю? Почему я должен жить в месте, которое не хочет меня и мой народ? Хватит. Это не стоит того „Милки“ — тем более он уже не такой дешевый“».

Если вам кажется, что вы уже знаете эту историю, это вполне возможно. С тех пор как он закрыл бизнес в Голландии и окончательно вернулся в Израиль в августе 2025 года, Нир стал своего рода проповедником, который использует каждый подкаст и телепрограмму, чтобы предсказать конец периода еврейской жизни в Западной Европе. В ходе беседы он показывает мне десятки сообщений, которые ежедневно получает от израильтян, уже вернувшихся в страну или живущих за границей, но сомневающихся, слушающих его и присылающих сообщения солидарности.

«Если ты живешь в изолированной деревне в Голландии, ты, возможно, почувствуешь это меньше, но я жил в центре Амстердама, в городе мигрантов, где только 55% людей — голландцы. И поскольку я еще и диджей, я много бывал на улице и видел всё. Флаги ООП, граффити, изменение отношения местных жителей, которые не делают различий между Израилем и мной. Со всеми войнами и сиренами я чувствую себя в Израиле гораздо безопаснее, чем в Европе. Здесь я живу среди своего народа, с людьми вооруженными и обученными, которые понимают ситуацию, в которой находятся, и готовы сражаться за то, кто они есть. Мне здесь гораздо лучше».

Путеводитель для растерянных

Последние четыре года были довольно странными во всем, что касается израильской демографии. СМИ опубликовали бесчисленное количество статей об израильтянах, покинувших страну, и каждая политическая сторона использовала цифры в своих целях. Правые говорили, что антисемитизм за границей вот-от приведет сюда волны репатриации, а уезжающие — это кучка избалованных людей.

Левые утверждали, что Израиль идет на спад, все лучшие покидают корабль, и всё из-за судебной реформы, войны, начавшейся 7 октября, и, конечно же, как без этого, Биби. Истина, разумеется, гораздо сложнее, и чтобы понять ее, мы погрузились в цифры и смыслы вместе с почетным профессором Серджио Делла Пергола из Еврейского университета.

Делла Пергола, который сам репатриировался в 1966 году из Италии, — демограф, специализирующийся на изучении еврейских общин мира. И как любой ученый, занимающийся цифрами 24/7, он прежде всего хочет объяснить, как определяются данные, которые все любят искажать в своих целях. «Нет идеального решения вопроса о том, представляют ли представленные нам цифры только уехавших из страны или также людей, уехавших на длительный период, в долгое путешествие, на стажировку за границу или просто проветриться на период войны, заранее решив для себя, что они намерены вернуться. Мы работаем по цифрам ЦСУ, которое свободно от политического давления».

Главное правило Центрального статистического бюро гласит: чтобы человек считался покинувшим Израиль и ставшим жителем зарубежья, он должен находиться девять месяцев за пределами страны в первый год своего отъезда. «Суть в том, что всегда существует разрыв между количеством уезжающих и возвращающихся. Каждый год с момента основания государства больше израильтян уезжало, чем возвращалось», — подчеркивает Делла Пергола.

Он добавляет: «Это естественно и происходит почти во всех странах. В случае Израиля есть еще и новые репатрианты, поэтому чаще всего миграционный баланс израильтян отрицательный, но с добавлением новых репатриантов создается положительный общий миграционный баланс. Это причина, по которой Израиль растет в результате миграций. У этой модели было только четыре исключения, когда количество вернувшихся и репатриантов не смогло покрыть количество уехавших. В первый раз это случилось в 20-е годы прошлого века, после Третьей алии; второй раз — в 50-е годы, после большой волны репатриантов, которым было трудно здесь устроиться из-за условий; третий раз — в середине 80-х, в период большой инфляции; и четвертый раз — в последние два года, и здесь возникает вопрос: почему и сколько».

---

Между протестом и войной

Цифры нужно рассматривать в контексте. В период с 2009 по 2021 год Израиль ежегодно покидали от 37 до 44 тысяч израильтян. Наша сложная история началась в 2022 году. Это был год «правительства перемен», без протестов на улицах и без войн на границах. Но война, начавшаяся в Украине, повлияла и на цифры здесь. По данным Центрального статистического бюро, 59 тысяч израильтян покинули Израиль в том году и не вернулись в него в 2023 году. Это драматический рост по сравнению с 41 тысячей уехавших в предыдущем году, но он связан с войной в Европе.

В 2022 году в Израиль из России и Украины репатриировались более 60 тысяч евреев и лиц, не являющихся евреями по Закону о возвращении. Около 16 тысяч из них покинули страну в том же году. Демографы называют таких уезжающих «дарконистами» — людьми, которые бежали от войны, получили израильский паспорт и корзину абсорбции и через несколько месяцев двинулись дальше. Если мы вычтем их из нашего расчета, то в 2022 году Израиль покинули около 43 тысяч израильтян, уроженцев страны и старожилов.

2023 год был «интересным» годом. Протесты на улицах, остановленная судебная реформа и тяжелая война в последнем квартале. Результат: 82 тысячи израильтян покинули Израиль в том году и не вернулись в него в 2024 году. Рекорд всех времен. Но и здесь есть нюанс. Из 82 тысяч уехавших 36 тысяч — это люди, родившиеся в странах бывшего СССР, в основном в России и Украине, из них 26 тысяч не являются евреями. Но важный показатель заключается в том, что в этом году страну покинули 25 тысяч «дарконистов» из числа репатриантов периода войны России и Украины. За вычетом этих уехавших, бурный 2023 год увеличил количество уехавших израильтян с 43 тысяч до 57 тысяч.

Уехали ли они в рамках протеста против судебной реформы или из-за шока от начала войны? Может быть, и то, и другое? Профессор Делла Пергола пытается предложить решение: «Август — это традиционно самый загруженный месяц для отъезда, потому что людям нужно записывать детей в образовательные учреждения и переезжать до начала учебного года. В августе 2023 года, на пике протеста, уехали 11 тысяч израильтян. Это интересная цифра, потому что годом ранее, в августе 2022 года, уехали 9 000. Таким образом, наблюдается рост числа уезжающих в августе, когда не было войны, но был социальный протест».

Он продолжает: «То есть можно предположить, что около 20% уехавших сделали это не по экономическим или соображениям безопасности, а по ценностным. С другой стороны, данные за октябрь также драматичны. Среднее количество уезжающих в октябре в последние годы составляет около 4 000, но в октябре 2023 года страну покинули 14 тысяч израильтян. На десять тысяч больше. И здесь резонно предположить, что соображения были связаны с безопасностью и психологическим состоянием в связи с событиями 7 октября».

Завершает наш обзор 2024 год. Год войны с первого до последнего дня. В этом году страну покинули 69 тысяч израильтян, которые не вернулись сюда в 2025 году. Это, правда, снижение по сравнению с отрицательным рекордом в 82 тысячи уехавших в предыдущем году, но здесь также произошло снижение числа тех самых «дарконистов», прибывших из стран бывшего СССР. 15 тысяч из них покинули страну, что оставляет 2024 год на уровне 54 тысяч уехавших израильтян.

«В Израильском институте демократии утверждают, что четверть израильтян в той или иной форме рассматривают возможность переезда в другое место», — объясняет Делла Пергола, — «С другой стороны, в институте указывают на то, что по крайней мере 85% израильтян хотят жить в стране. То есть здесь есть противоречие, которое можно понять так, что около 10% израильтян хотят жить здесь, но всё же рассматривают возможность отъезда. Это, вероятно, население, которое более подвержено политическим потрясениям».

Итак, за последние два года произошел рост количества уезжающих примерно на 25% по целому ряду причин. Насколько это необычно по сравнению с миграцией во всем мире? «Это интересный вопрос, потому что даже если мы возьмем рекордный показатель и никого из него не вычтем, мы останемся с 82 тысячами уехавших в 2023 году. Учитывая, что здесь живут десять миллионов израильтян, это означает, что восемь человек из каждой тысячи покинули страну. Теперь давайте сравним этот показатель с зарубежьем. Каково количество уезжающих на тысячу жителей в каждой стране. В Греции — 10 на тысячу. В Бельгии, Канаде и Голландии — 11 на тысячу. В Ирландии — 13 на тысячу. В Австрии 14 на тысячу, в Германии 15 на тысячу. В Швейцарии 22 на тысячу. А в Новой Зеландии 24 на тысячу жителей, включая бывшего премьер-министра, которая недавно эмигрировала в Австралию».

«Это страны, которые принимают много мигрантов и, следовательно, также отдают мигрантов, но хорошая новость для нас заключается в том, что даже в момент своего спада и когда число уезжающих на пике, Государство Израиль всё еще остается страной с абсолютно нормальным коэффициентом отъезда по сравнению с другими развитыми странами. У нас есть психологическая склонность сосредотачиваться на себе и не видеть себя в международном контексте. Так что, с одной стороны, наша ситуация гораздо менее тяжелая и уникальная, чем мы думали, и это еще в период войны, когда элемент выживания выталкивает людей наружу. Украину на сегодняшний день покинули более четырех миллионов жителей с начала войны — около 10% жителей страны, которые не вернулись. Это эквивалентно отъезду миллиона израильтян из Израиля», — объясняет Пергола.

Он добавляет: «К нашему счастью, мы совсем не там, и часть этого связана также с экономическим аспектом, потому что Государство Израиль, благословленное трудолюбивыми и продуктивными работниками, продолжало расти даже во время войны, в то время как во многих западных странах рост был нулевым. С другой стороны, я утверждаю, что не следует безразлично смотреть на происходящее, и если в Израиле не будет социально-политического исправления и изменения концепции распределения бремени, я прогнозирую большую волну отъезда».

---

«Ты уже не вернешься»

Асаф Воль — специалист по брендингу и контенту. Фрилансер, цифровой кочевник, который в июле 2023 года решил переехать в Вену с женой и двумя дочерьми-близнецами, которым тогда было по 5 лет, следуя мечте пожить в Центральной Европе. Он говорит по-немецки, имеет немецкий паспорт и, хотя заранее решил поехать только на два-три года, а не обосновываться в Европе, он является одним из 82 тысяч израильтян, которые числятся в ЦСУ как уехавшие в 2023 году.

«Я уехал не из-за протеста, но это не помешало всем, кто слышал об этом приключении, предсказывать, что мы никогда не вернемся», — вспоминает он сегодня. В отличие от истории Одеда Нира из Амстердама, реакция, которую Воль получил после событий 7 октября, была однозначно сочувственной по отношению к Израилю, и тем не менее война ускорила его намерение вернуться.

«Я решил вернуться не потому, что еврейский детский сад моих дочерей выглядел как форпост Бофор, со взрывными стенами, барьерами, двойными дверями, камерами, тремя вооруженными израильскими охранниками и еще тремя австрийскими солдатами. Причина была скорее психологической. Трудно слышать, что по Израилю и членам твоей семьи были выпущены ракеты, когда ты находишься в абсолютно чужом месте и вокруг тебя все заняты каким-то местным фестивалем. Этот контраст был просто чрезмерным. И кроме того, ситуация в Израиле не так уж плоха», — рассказывает Воль.

Что имеется в виду? «Пребывание в Вене изменило мое мировоззрение в отношении Государства Израиль в лучшую сторону. Вдруг я заметил сокращение процедур, инициативу и целеустремленность. Израиль — живая страна, к лучшему или к худшему. Она молодая, амбициозная и энергичная. Европа выглядит так, будто у нее села батарейка. Поймите, у нас был потрясающий период в Вене. Это город — культурная мечта. Я до сих пор не верю, что у меня была возможность прожить там более двух лет. Нас приняли хорошо, даже напыщенные австрийцы улыбались нам, когда видели, что у нас близнецы».

«В некотором смысле, культурном, я чувствовал себя там совершенно как дома. Я вырос в доме дедушки и бабушки — „йекке“. Мне нравились тишина, точность, эффективность. Соблюдение правил и приверженность правой стороне на эскалаторе. Чистота. Неподдельная вежливость, потому что австрийцы очень дружелюбны, как бы удивительно это ни звучало. Есть внимательность, нет гудков, нет караоке по ночам, и никто не кричит, не паркуется на тротуаре и не лезет без очереди — все те вещи, которые в Израиле выводят меня из себя. В культурном плане я гораздо ближе к этой модели, но в национальном плане я израильтянин и никогда не буду австрийцем или немцем. Я чувствую себя дома только в Израиле со всем тем беспорядком, который здесь есть», — объясняет Воль.

А как отреагировали австрийцы, когда услышали, что вы решили вернуться? «Своего рода изумлением. Они не могли понять, как во время войны в Украине Австрия была наводнена беженцами, бежавшими со своей родины, а как только начинается война в Израиле, люди готовы платить любую цену за билет обратно на поле боя. Или, например, биржа — как, черт возьми, она так растет у евреев во время войны? Их восхищение проистекает в основном из израильского духа, а тем, кто ворчит, я должен сказать, что в Европе никто не готов идти в армию».

«Есть заманчивые плакаты и кампании, но им не удается укомплектовать свои силы безопасности сверх минимума. Когда они слышали от меня, как я с гордостью рассказываю, что у меня сын в „Голани“ и что это маневренная бригада первой линии, это их поражало. Это опасно, я не сплю по ночам, и всё же я горжусь больше всех на свете. Кроме того, я не из какого-то племени любителей войны в Монголии, я выгляжу и говорю как они, так откуда мотивация воевать?».

И всё же количество уехавших израильтян достигло пика в эти годы. «Верно. Несмотря на все демонстрации и события, настоящая катастрофа еще не разразилась, так что в Европе еще можно жить в состоянии вытеснения или отрицания, но если вы проверите, сколько мусульман в Вене и каков численный состав сил безопасности, вы уедете немедленно. Всегда стоит поговорить с евреями в общине, которые понимают ситуацию гораздо лучше, чем только что приехавшие израильтяне».

«Почему вы думаете, что существует эпидемия поиска недвижимости в Израиле? Как человек, живший вдали от еврейской общины в Вене, я был в гораздо большей безопасности. Но когда ко мне в почтовый ящик пришла газета еврейской общины с Маген Давидом и менорой, и все увидели, в том числе соседи-арабы, это было неприятно. Я не скрывал, что я израильтянин, но да, когда дочки говорили на иврите рядом с арабами в поезде, я всегда был начеку», — говорит Воль.

То есть, по-вашему, уезжающие ошибаются как индивидуумы, но и израильское общество проигрывает от их переезда. «Я помню давление людей, которые слышали, что мы едем осуществлять мечту и пожить несколько лет в Европе. Я не понимал этого ни тогда, ни сейчас. Мы уже не в тех временах, когда каждый уехавший оставлял после себя дыру, которую невозможно заполнить. И снова: кому нехорошо, а это понятно, потому что Израиль — нелегкая страна, пусть уезжает туда, где сможет лучше реализовать себя. Вы также можете увидеть большой идеологический разрыв между теми, кто решил уехать. Есть кое-что, что не понравится слышать публике, называющей себя сегодня „демократической“, но есть большой вакуум в воспитании идеалов и любви к стране. Я знаю, что все утверждают, что они сионисты, но как получается, что почти только сионисты с одной стороны карты покидают страну?», — говорит Воль.

Где лучше? «Полтора месяца назад у нас в гостиной сидела пара друзей. Он — друг детства, она — его невеста-англичанка (нееврейка), которая приехала сюда за любовью и решила обосноваться из-за ситуации. Да, вы правильно прочитали. Как человек, проживший всю свою жизнь до полутора лет назад в Лондоне, она рассказывала о ценах на ясли, которые намного выше, чем в Израиле, о проблемах с преступностью внутри кварталов, о трудностях в воспитании детей (связанных с негибким поведением со стороны работодателей) и о распространенной эмоциональной отчужденности внутри самих семей».

«В Израиле, по ее словам, она нашла ситуацию гораздо лучшую во всех отношениях, даже несмотря на то, что оказалась и в защищенных пространствах. Я опубликовал пост на эту тему, который получил тысячи лайков и сотни репостов. После него ко мне обратилось немало израильтян, проживающих в Англии, которые бросились защищать ее доброе имя», — рассказывает Воль.

Похоже, что миграция — это прежде всего индивидуальный выбор типа трудностей, с которыми каждый человек предпочитает сталкиваться. И тем не менее, вероятно, невозможно избежать претенциозного вопроса: «Где лучше?». Не в еврейском контексте, а в целом как людям. Насколько, если вообще, израильтянину в Израиле лучше, чем британцу в Великобритании или немцу в Германии. Или, другими словами: стоит ли, независимо от войны и политических споров, покидать Израиль?

«Как я объясняю относительно большое количество уезжающих? Есть люди, которых подталкивает экономический вопрос, и есть места за границей, которые предлагают более комфортную жизнь в этом плане», — говорит Одед Нир, — «У голодного человека иногда возникают проблемы с ощущением опасности, потому что он уже находится в опасности. При этом экономические и социальные ожидания, которые внушают людям относительно жизни в Европе, не актуальны, уж точно не для ситуации войны России и Украины и растущих инвестиций в безопасность. Так много статей в Израиле представляли отъезд как выгодный вариант, но забывали проиллюстрировать экономическую реальность в востребованных районах».

«К слову, НДС в Голландии составляет 21%, если у вас есть компания, вы в итоге заплатите 50%-55% налога. Лучше ли состояние медицины в Голландии, Испании, Португалии и Великобритании, чем в Израиле? Я заявляю вам однозначно — нет. И частная медицинская страховка стоит гораздо дороже. Вы знаете, сколько стоит электричество в Голландии? Всё подскочило на сотни процентов. Знаете цены на детские сады? Стоит вникнуть в суть вещей, особенно если уезжаешь по мотивам улучшения условий жизни. И после всего этого помнить, что даже если вы решили уехать, вам нужно привыкнуть жить как меньшинство среди большинства. Это не та концепция, которая знакома нам из дома», — говорит Нир.

Мы говорили офф-рекорд со многими израильтянами для подготовки этой статьи. Особенно с теми, кто уехал в последние годы. Многие из них признались в закрытых беседах, что их отталкивает политическая и социальная ситуация в Израиле, но причина, по которой они действительно уехали, связана с ситуацией в сфере безопасности.

«Спокойствие в Европе — это иллюзия для постоянных жителей», — утверждает Асаф Воль, — «В отличие от туриста, который видит только достопримечательности, постоянный житель сталкивается с зарплатами ниже, чем принято думать, безумными налогами, устаревшей и жесткой системой образования и медленной системой государственного здравоохранения, которая не верит в профилактическую медицину. Добавьте к этому отсутствие кондиционеров летом и мороз зимой, который требует пятнадцатиминутных сборов перед каждым выходом из дома с детьми. В Израиле существование гораздо комфортнее в этом плане».

«Я не смеюсь над теми, кто решил уехать, но меня возмущает феномен „очернителей“. Тех, кто пытается убедить, что в Израиле всё ужасно, потому что обычно за этим стоит политический вопрос и много наивности. Это почти всегда люди со стороны, оппозиционной правительству, и в ходе короткого разговора понимаешь, что в этом всё дело. Люди, которые проехали классическую Европу за десять дней, пытаются объяснить мне, почему Европа лучше Израиля. Размахивают передо мной фразой „в нормальной стране делают так-то и так-то“, и тогда я прошу их сказать мне, кто эта самая „нормальная страна“. Для израильтян нормальная страна — это немецкоязычная страна или одна из скандинавских стран. Но каково там налогообложение? Коррупция? Бюрократия? Этого они не знают», — говорит Воль.

Он добавляет: «Они не регистрировались как индивидуальные предприниматели и в Израиле, и в немецкоязычной стране, как я. Они не знают размер налога в социально-демократической стране, хотя это очень легко выяснить. Государственное здравоохранение там покрывает гораздо меньше нашего. Образование намного лучше? Это неправда. Вы знаете, что в четвертом классе в Австрии происходит отбор в общеобразовательную и профессиональную школу? Уже в четвертом классе вас направляют на то, чтобы стать контролером в поезде».

«Везде, куда бы я ни пришел и где слышали, что я из Израиля, мне говорили: „Не жди, что это будет так быстро или эффективно, как ты привык в Израиле“. Я протирал уши. Ведь мы учимся немецкой эффективности, чистоплотности. Но тот, кто там живет, знает, что и немецкоязычные могут быть не менее коррумпированными, чем центр „Ликуда“, и кто мне не верит, пусть почитает о скандале со строительством аэропорта Бранденбург в Берлине, который является лишь верхушкой айсберга того, что происходит и в Центральной Европе», — объясняет Воль.

И всё же уровень жизни в Западной Европе считается высоким, а услуги, предоставляемые гражданам, шире, чем в Израиле. «Верно, в Австрии много преимуществ, и Вена уже несколько лет находится на первых местах по качеству жизни, которое она предлагает. Во всём, что касается транспорта — мечта. Мы страна третьего мира по сравнению с ними. Но в других областях Израиль лучше на несколько ступеней. Вы имеете представление, как курят в Европе? Как в Израиле в 80-е годы. Это невыносимо. Жара летом без кондиционеров? В Австрии есть клещ, распространяющий ужасную болезнь, и всем детям нужно делать три прививки. Но это нормальная страна. Везде есть плохие вещи и хорошие вещи, и еще до того, как мы заговорим о сионизме, Израилю нечего стыдиться. Вам не нравится, что ультраортодоксы не призываются? Мне тоже. Но не плюй в колодец, из которого пил, и не пытайся убедить меня, что в Израиле всё ужасно и что в Европе есть лучшая альтернатива, потому что объективно ее нет».

Европейцы тоже так видят вещи? «Центральная и Западная Европа находятся в целом в состоянии отрицания. Внешне вы видите подростков и молодежь, развлекающихся, и взрослых, путешествующих без забот, но когда вы говорите с ними, умные из них обеспокоены, а те, кто менее умен, просто продолжают праздновать. Они уже понимают, что в отличие от предыдущего им поколения, вечеринка закончилась. Европа уже в состоянии войны, их демография меняется, и социальная жизнь, к которой они привыкли, будет продолжать ухудшаться. Европа уже не радикально дешевле Израиля, и тот, кто думает иначе, просто не видит, что остается в конце месяца у европейца в кармане. Они не предвидят заката, они его уже реально чувствуют. За те два с небольшим года, что я был там, я мог видеть это своими глазами. Австрия, в которую я приехал, не была той, которую я покинул».

---

Так где же они?

Если история уезжающих — это вопрос, который стоит поместить в контекст — в основном из-за войны в Украине и войны в Израиле — то и количество возвращающихся и репатриантов не может вызывать радости в последние два года. В 2024 году в Израиль вернулись 24 тысячи израильтян, покинувших его в предыдущие годы, но этот показатель сильно упал в 2025 году, когда домой вернулись только 15 тысяч израильтян.

«У нас есть проблема с возвращением в последние два года», — поясняет профессор Делла Пергола, — «Обычно то, что предсказывает возвращение или отъезд, — это экономическая ситуация, но в годы войны именно ситуация с безопасностью задает тон. При этом стоит обратить внимание на интересное явление — куда уезжали израильтяне в последние годы. На протяжении истории евреи и израильтяне переезжали в крупные западные страны. В США сегодня живут сотни тысяч бывших жителей Израиля. Многие тысячи эмигрировали на протяжении лет в Германию, Австралию, Великобританию и Северную Америку — направления, где существует демократический режим и хорошие возможности трудоустройства. Но в последние два года образовались новые „кибуцы“.

Например, Кипр, где сегодня живут около 5 000 израильтян. Также в Греции образовались общины израильтян, и так же в Таиланде. Это не самые естественные места для эмиграции, но в условиях чрезвычайной ситуации и давления это логичные места — жизнь относительно дешевая, тот, кто может работать удаленно, всё равно продолжит свою первоначальную работу, общины израильтян облегчают абсорбцию, и резонно предположить, что по крайней мере часть этих уехавших прибыли туда, чтобы переждать израильскую чрезвычайную ситуацию в тихом месте, и вернутся в страну в какой-то момент, когда дела успокоятся. В любом случае, это новое явление», — объясняет Пергола.

Однако пока эти израильтяне вернутся из Таиланда, репатриация также не била рекордов, мягко говоря. В 2024 году, согласно данным Министерства алии и интеграции, в страну репатриировались 32 тысячи имеющих право по Закону о возвращении, но в 2025 году число сократилось до 22 тысяч. Был ли прогноз больших волн репатриации из-за растущего антисемитизма в западных странах преувеличен?

«Есть исследования и опросы, которые проверяли отношение еврейской общественности к антисемитизму и миграции и сопоставлялись с данными ЦСУ о фактической репатриации», — объясняет Делла Пергола, — «Вопрос заключался в том, поощряет ли антисемитизм мотивацию к миграции и вызывает ли эта мотивация репатриацию. Результаты показали, что существует очень четкая связь между чувством антисемитизма и готовностью эмигрировать. Но находит ли это отражение в данных о репатриации? Ответ — категорическое „нет“. Между „сказать“ и „сделать“ есть большой разрыв, потому что миграция — дело трудное, и Государство Израиль потеряло часть своей актуальности как направление из-за вопроса безопасности».

Так что же они всё-таки делают перед лицом угрозы? «Это история о лягушке и горячей воде. История учит, что евреи умеют адаптироваться к повышающейся температуре и слишком поздно понимают опасность. Это случилось перед Холокостом, это случилось в Иране Хомейни и т. д. Всегда уезжали, но всегда были и многие, кто оставался. Один из интересных случаев именно своевременного отъезда — это евреи Северной Африки, которые массово выехали с получением независимости их странами. Они разделились между Францией и Израилем, но сразу поняли, что оставаться невозможно. Похожая вещь случилась с евреями СССР. Было опасение, что Россия станет националистическим прорелигиозным государством после коммунизма, был также экономический интерес, и как только дверь открылась, евреи массово хлынули наружу. Часть из них приехала, потому что хотела приехать сюда, а другие хотели приехать только как на пересадочную станцию на пути в США.

Текущий антисемитизм всегда выталкивает людей наружу, но в большинстве случаев этого недостаточно. Еврейские общины находятся в своего рода клетке. Евреи чувствуют угрозу во Франции, Бельгии и Швеции, и мы ожидали бы, что число репатриантов оттуда будет отражать это чувство, но рост относительно скромный. Когда был значительный экономический кризис, например во Франции в 2014–2015 годах, был пик репатриантов. В далеком прошлом большинство мигрантов в мире, скажем, итальянцы и евреи, эмигрировавшие в США, были низшими слоями общества, искавшими работу».

«Сегодня эмигрируют в основном образованные люди. Цифры связаны с экономиками стран, из которых они приходят. К слову, когда Аргентина прислала нам 6 000 репатриантов в 2001 году, это случилось потому, что центральный банк обанкротился. Буржуазные люди дошли до куска хлеба и приехали сюда. Великобритания в период Тэтчер решила, что больше нет политики социального обеспечения, был огромный экономический кризис на определенный период с большой безработицей — и число репатриантов из Англии сильно выросло в тот год», — объясняет Пергола.

И есть еще один момент, который подчеркивает профессор Делла Пергола: большинство евреев, репатриирующихся в страну, склонны быть более религиозными и более сионистскими. Доля тех из них, кто переехал жить в поселения, больше процента поселенцев в стране. Всё это в то время, как светские евреи за границей часто связывают жизнь с нееврейскими партнерами, вращаются в нееврейском пространстве, и вопрос еврейской идентичности для них менее актуален.

«Еврей, живущий в Лондоне или Париже, возможно, думает об отъезде и скажет нам об этом в опросах, но, согласно данным, он, вероятно, продолжит ждать и жаловаться на свою страну. Небольшая часть репатриируется в Израиль, в основном те, кто больше соответствует нынешней коалиции, и самая маленькая часть будет искать решения в Канаде, США или другом месте, зная, что и там ситуация не очень. Это ситуация крайнего разочарования, в которой находятся евреи диаспоры. И также есть „политический слон“ в комнате. Многие из тамошних евреев — либералы и реформисты. Имидж Государства Израиль как такового, где ультраортодоксальный сектор является частью правительства и где национализм нормализован в израильской политике, не соответствует идентичности большинства евреев диаспоры, которые, за исключением ультраортодоксов, склонны быть более либеральными и голосовать за левых».

Если бы вам пришлось угадывать, нынешняя война запомнится в будущем как фактор, ослабивший репатриацию в Израиль или, наоборот, укрепивший ее? «Зависит от обстоятельств окончания. Я всегда утверждаю, что если нам удастся превратить Беэр-Шеву в город с 2,5 миллионами жителей и создать новые центры притяжения, то люди определенно могут приехать. Но я не вижу лидерства, которое это делает. Нам нужны отличные культурные услуги, спорт, образование и занятость. Нужно убедиться, что мэром этого большого города будет репатриант из Франции, который понимает, что нужно репатриантам, а не чиновник „Ликуда“, который не преуспел на праймериз. И тогда они придут».

Кто считает?

Если и есть что-то, о чем министра алии и интеграции Офира Софера не привыкли спрашивать в СМИ, так это тема, которой занимается его министерство. Государство Израиль, правда, не перестает говорить о демографии, но репатриация в мире, где евреи ищут не только убежище, но и комфортные условия, заработок и общину, — это вопрос, требующий многолетнего планирования, а в этом Государство Израиль преуспевает меньше.

«Мы на пути к тому, чтобы увидеть репатриацию с Запада из-за вопросов экономики и антисемитизма», — пытается он успокоить, несмотря на пока что топчущиеся на месте цифры, — «Но это требует времени. Люди в западных странах ведут себя иначе, чем в Восточной Европе. Они живут хорошо, и не везде сталкиваются с антисемитизмом, беспокоящим до такой степени, что он вынуждает их уехать», — говорит Софер.

«Я согласен с профессором Делла Пергола и думаю, что они не репатриируются только из-за антисемитизма, а только если почувствуют, что здесь хорошо и стоит сюда приехать. С 7 октября мы видели делегации солидарности, которые приехали, чтобы волонтерить здесь, и мы также видели рост количества солдат-одиночек. Хотя на данный момент речь идет о сотнях и считанных тысячах, наблюдается рост прибытия из таких стран, как Англия и Франция. Как раз из США нет изменений в тенденции с момента смены власти, потому что администрация Трампа дает ощущение, что она умеет справляться с антисемитизмом», — объясняет Софер.

А может быть, часть из них отпугивают действия правительства? «Люди, которые репатриируются, обязательно более связаны со своей еврейской или израильской идентичностью. Я не думаю, что люди не приезжают в страну, потому что они против правительства. Когда я был в поездке в США в начале срока, я спросил подростков, сколько из них гордятся тем, что они евреи и сионисты. Мне сказала одна девушка в одной из тамошних федераций, что молодежь сегодня не гордится Государством Израиль. Подумайте, с каким количеством фейковых новостей сталкивается еврейский студент, а затем добавляется вопрос о „геноциде“, и всё это после того, как ему рассказали, что здесь нет демократии. У моего министерства нет миллиардных бюджетов, чтобы заниматься разъяснительной работой. Наша роль — ловить волны тех, кто уже хочет репатриироваться, и мы должны помочь ему добраться сюда», — говорит Софер.

И что вы сделали тем временем? «Реформа в лицензируемых профессиях, чтобы люди могли работать с первого дня в качестве архитекторов, инженеров, учителей, инвестиционных консультантов и т. д. Нам не удалось сделать это во всех профессиях, особенно в здравоохранении, но нам удалось за последние два года привезти более тысячи врачей, из них 300 из западных стран, с помощью специального подразделения, роль которого — помогать им и их супругам. Мы открыли систему сопровождения в Европе, в основном в Англии и Франции, которая будет давать консультации репатриантам в контексте бюрократии, а также в работе и финансах», — перечисляет Софер.

«Работа — это один из значительных барьеров для репатриации, как и язык, поэтому мы создали 47 студенческих программ, которые позволяют людям учиться в академии в первые два года на их родном языке и получать помощь в ульпане и в оплате аренды жилья. Делаем всё, чтобы жизнь репатрианта была легче. Проблема в том, что в итоге, подумайте о человеке, который продает дом в США, но может на эти деньги купить квартиру в Афуле. Только он хочет квартиру в Раанане, рядом со своими англосаксонскими друзьями. Мы пытаемся делать общинную репатриацию и привезли десятки семей вместе в Нагарию и Беэр-Шеву, но если мы хотим масс, это требует инвестиций в инфраструктуру, адаптированную для репатриации. Только так мы добьемся успеха и также удержим тех, кто уже приехал сюда», — объясняет Софер.

А может быть, пришло время признать, что Израиль уже не является «страной алии», как в прошлом. «Я не думаю, что это так. Мы прошли два с половиной года войн. Кто приезжает в страны в таком состоянии, да еще когда тыл под ударом? После войны нужно поставить большое и оптимистичное видение надежды и попытаться привезти миллион репатриантов в ближайшее десятилетие. Это трудная цель, но возможная. И это даст серьезный толчок демографии, науке, медицине и всему Государству Израиль», — говорит Софер.

«Израиль — сложная страна, и тот, у кого нет другой причины, такой как семья или идеология, существует вероятность, что он уедет», — резюмирует Асаф Воль. «Вопрос в том, почему в Европу. Это действительно плохая ставка. Люди еще живут былой европейской славой и не понимают, что это закончилось. Видят дворцы и сады и не понимают, что это не имеет значения для того, кто там живет. Посмотрите на данные роста в Европе — от отрицательного до 1,5%. В Израиле прогноз в этом году — 5,5%, и израильский ВВП также выше, чем в большинстве стран Европы. Мое послание уезжающим и пробующим: идите посмотрите мир и с позиции силы и выбора решите, что хорошо для вас. Хуже всего быть жертвой, которая остается против своей воли в месте, где ей нехорошо, — и жаловаться».