Эяль Габай: «В Израиле есть только одна вещь, которую нельзя приватизировать»

Когда Эяль Габай строил дом в Модиин-Маккабим-Реут в 2010 году, он спроектировал не просто МАМАД (защищенную комнату), а полноценное бетонированное убежище под полом. «Я единственный в Реуте, у кого есть такое», — рассказывает он сегодня «Глобс». Поселок был возведен в 90-е годы по старым стандартам. «Все вокруг говорили: какая ракета долетит именно сюда? Но я видел, что ракеты «Хезболлы» продвигаются на юг, а ракеты из Газы — на север». Сегодня, пока высокопоставленные военные теснятся в общественных убежищах, Габай готов к любому развитию событий.

Мышление на опережение — часть характера человека, который сегодня возглавляет больничную кассу «Меухедет» и фонды повышения квалификации учителей. В прошлом Габай занимал посты генерального директора министерства премьер-министра при Биньямине Нетаниягу, директора Управления государственных компаний при Ариэле Шароне, Нетаниягу и Эхуде Ольмерте, а также руководящие должности в «Безек Бейнлеуми». Его предки также мыслили стратегически: около 1915 года они покинули Иран, спасаясь от погромов, хотя в семье предпочитали говорить, что уехали по призыву сионистского движения.

От персидских корней до Ирана «на следующий день»

Родители Габая встретились в иерусалимском районе Нахлаот. Они посвятили себя преподаванию и воспитанию детей в духе израильских ценностей. «Дома не говорили по-персидски, нас ориентировали на успех в армии и университете. Только спустя годы мы вернулись к корням», — вспоминает он.

Эяль Габай

Личное: 59 лет, женат, отец пятерых детей. Живет в Модиин-Маккабим-Реут.
Профессиональное: председатель больничной кассы «Меухедет», председатель фондов повышения квалификации учителей и воспитателей, председатель «Яд Бен-Цви» и компании «Нураксон».
Кое-что еще: «Моей детской мечтой было стать астронавтом. Время от времени мы ездим в уединенный лес наблюдать за звездами».

Возвращение к корням включало встречу Габая с Резой Пехлеви, сыном шаха, во время его визита в Израиль перед началом операции «Железные мечи». Габай верит в смену режима в Иране, но подчеркивает: «Свержение режима не должно быть целью нынешней войны. Нам достаточно соглашения, по которому они откажутся от ядерной программы, передадут обогащенный уран в нейтральную страну, например, в Россию, и прекратят финансирование террора».

Габай считает, что Иран планировал атаку 7 октября с четырех-пяти фронтов, но им не хватило времени для завершения ядерной программы. «Синвар не сдержался, и вследствие этого происходит нынешний хаос. Но я не думаю, что у персов как у нации есть реальный интерес против Израиля. Они прежде всего хотят видеть себя центральным фактором на Ближнем Востоке».

Кассы лечат легкие случаи? «Это старый мир»

Большую часть времени сегодня Габай посвящает работе в «Меухедет». Он отмечает, что разделение, при котором кассы занимаются первичным звеном, а больницы — сложными случаями, уходит в прошлое.

«Сегодня даже серьезные заболевания лечатся с помощью ранней диагностики и профилактики. Мы стремимся сократить пребывание пациента в больнице, так как госпитализация не всегда идет на пользу: молодые люди чувствуют себя оторванными от жизни, а пожилые подвергаются риску инфекций. Предотвращение попадания в приемный покой — одна из наших главных целей», — поясняет он.

Говоря о строительстве новой больницы в Беэр-Шеве, Габай критикует текущую модель: «Это катастрофа — создавать еще одну фактически государственную больницу, где министерство здравоохранения является и оператором, и регулятором. Но раз проект запущен, нужно сделать его эффективным. Мы следим за тем, чтобы «Шиба» не использовала этот филиал как место для «утешительных призов» менее успешным врачам».

Решение проблемы нехватки врачей

Габай признает наличие дефицита кадров в медицине. «Мы не сумели подготовить достаточное количество врачей. Обилие специалистов из числа репатриантов из России ослепило систему: мы не заметили, что они выйдут на пенсию одновременно, а замены им нет. Это также результат лоббирования гильдии врачей, блокировавших расширение медицинских школ. Если снизить условия приема всего на 3%, в системе будет более чем достаточно отличных врачей, и мы не снизим планку качества».

«Создает импакт»: инвестиционная шляпа Габая

Вторая важная роль Габая — управление фондами повышения квалификации учителей, объем которых вырос с 13 до 42 миллиардов шекелей. «Это огромный фактор в израильской экономике, позволяющий мне создавать импакт на благо общества», — говорит он. Фонды активно инвестируют в инфраструктуру, включая энергетический сектор и транспортные компании, такие как «Эгед».

«Энергетический сектор демонстрирует огромный потенциал доходности при низком риске из-за нехватки природного газа. Мы приобрели роялти у «Тамар», и это одна из самых успешных наших инвестиций. Мы готовы приобретать активы при приватизации у Электрической компании», — добавляет он.

Что нельзя приватизировать?

Габай, которого в прошлом называли «господин Приватизация» за реформы в «Эль-Аль» и «Безек», твердо стоит на своем: «Приватизация полезна, когда она устраняет конфликт интересов между государством как регулятором и государством как работодателем. Но есть исключение — образование. Государственное образование — это критический инструмент для социальной мобильности, у него есть ценность для государственности».

В завершение Габай делится прогнозом: «Я оптимистичен в отношении экономики. Наше хозяйство показывает удивительные результаты даже в условиях войны. Что нужно сделать дальше? Больше приватизаций, максимально «худое» государство и сокращение расходов оборонного ведомства и министерств. 18 министерств — это более чем достаточно».