«Её душа отлетела»: история гибели Галит Мейзнер Карбоне в кибуце Беэри
Николь Карбоне была на связи с матерью по телефону вплоть до момента её гибели во время атаки террористов на кибуц Беэри 7 октября. В то время как отец Николь чудом спасся, скрывшись в защищенной комнате, дом её матери стал местом трагедии.
«Я должна была быть в кибуце в те выходные, но планы изменились, и я оказалась в Тель-Авиве. Всё время я чувствовала, как что-то давит на сердце, и спрашивала себя: „Как это я сейчас не в кибуце?“ Я пыталась успокоиться: „Николь, одни выходные тебя не будет — что может случиться?“» — вспоминает Николь Карбоне утро 7 октября, когда была убита её мать, Галит Мейзнер Карбоне. Она покинула кибуц Беэри несколько лет назад, но вся её семья осталась там. Отец Николь и его спутница спаслись, а террористы обошли дом её брата, но добрались до дома матери и убили её.
Галит репатриировалась вместе с родителями и братом из Австралии в возрасте 10 лет; семья поселилась в кибуце в Западном Негеве. Там Галит познакомилась с Алессандро, молодым итальянцем-католиком, приехавшим волонтером. «Он познакомился с моей мамой и остался», — рассказывает Николь. У пары родилось трое детей, Николь — младшая. Позже супруги развелись, но продолжили жить в Беэри.
В то утро мать была дома одна, и Николь сопровождала её дистанционно по телефону до последних мгновений. В 6:29 Николь проснулась от сирены. «Я выросла на сиренах, поэтому действовала автоматически», — говорит она. «Я отправила сообщение маме, мы обзвонили всех. Я зашла в группы безопасности и начала видеть тревожные кадры — сообщения о террористах повсюду».
«Моя мама уже сидела в МАМАДе (защищенной комнате) и рассказала, что видит через окно кого-то в черной форме. Я сказала ей, что это, должно быть, полицейский», — продолжает Николь. Мать не смогла самостоятельно закрыть двери МАМАДа и от сильного стресса забыла запереть один из проемов. «Меня не было рядом, чтобы закрыть ей дверь», — с грустью добавляет она.
«Я спросила, террористы ли это, она ответила „да“»
Телефонный разговор продолжался до последнего момента. «Мы говорили всё время. Она зашла в МАМАД, заперлась. Попутно она рассказала, что наконец-то утвердила даты поездки в Австралию — то, о чем мечтала десятилетиями», — вспоминает Николь. «Она рассмеялась: „Наверняка опять найдется причина, по которой я не смогу туда добраться“. Мы обе рассмеялись, не понимая масштаба происходящего. Мы сохраняли позитив — это был наш стиль».
В полдень Николь попросила мать положить трубку и тихо слушать, не пытается ли кто-то войти. «Она вернулась ко мне и сказала, что кто-то пытается войти через заднюю дверь. Я сказала ей опустить электрические жалюзи, и тогда услышала взрыв. Я спросила, они ли это, она ответила „да“ и прислала сообщение: „Я слышу выстрелы снаружи дома“».
Мать слышала голоса террористов на крыше и вокруг дома. «Я сказала: „Жди, дай мне позвонить тем, кто должен знать, чтобы подняли силы“. Я была наивна — не знала, что там было 450 террористов», — говорит Николь. Среди прочего она позвонила своему партнеру, офицеру запаса, находившемуся на боевых действиях. «Я вернулась на линию, и она сказала, что больше не слышит попыток войти. „Либо они пошли дальше, либо уже внутри“. Она была в МАМАДе с запертой деревянной дверью. Когда я пришла туда через несколько дней, я увидела следы обуви на двери и сломанную коробку. Я думала о том, что в эти мгновения она сидела там, а я была с ней на связи».
Прощальная фраза
Николь вспоминает слова матери, сказанные перед смертью, которые она позже вытатуировала на теле. «Видимо, она чувствовала, что это последние мгновения, поэтому сказала: „Солнечный луч мой, красивая дочка моя — я люблю тебя“. Это фраза, которую мама никогда не говорила раньше. Это была фраза души, которая знает, что пришел конец. Я ответила: „Я люблю тебя. Всё благодаря тебе“. Она начала плакать».
Николь удалось связаться с матерью еще раз, разговор шел шепотом. «Она сказала: „Они добрались до меня здесь, я отключаюсь“, и повесила трубку. Я посылала сообщения, но она не отвечала. Мы пытались её найти, но ничего не нашли. Только кошелек нашли брошенным в полях. Они всё разграбили и похитили».
«Только в среду вечером нам официально сообщили, что она убита», — говорит Николь. «Я сидела у подруги в Гиватаиме. Сестра позвонила мне, и по её голосу я поняла, что случилось ужасное. Она сказала „Николи“, и еще до того, как она закончила, я рухнула на пол».
Спасение отца
В восьми домах от Галит жил Алессандро, отец Николь, со своей спутницей Айялой. В ту субботу они услышали сирены, но не сразу зашли в МАМАД. Айяла увидела через занавеску шеренгу людей в форме, направлявших оружие во все стороны. Когда один из них разбил окно, она поняла, что это не ЦАХАЛ.
Дочь Айялы уехала в Рим за несколько дней до 7 октября, и коробки, предназначенные для переезда, остались в доме, скрыв дверь МАМАДа. «Это то, что их спасло — террористы их не заметили», — рассказывает Николь. Алессандро и Айяла слышали из МАМАДа шумы, поняв, что дом охвачен огнем. Алессандро вышел тушить пожар, а Айяла закрыла за ним дверь. К их счастью, террористов в доме уже не было. Позже Алессандро, несмотря на свои 77 лет, пытался помочь соседям, прячась от колонн террористов в кустах.
Семейная реликвия
От дома Алессандро почти ничего не осталось, кроме фарфоровой тарелки из семейного наследства. Семья Алессандро происходила из городка Гаэта, а брат прадеда его матери был Папой Львом XIII. Тарелка с портретом Папы и семейным гербом уцелела среди пепелища. «Весь дом сгорел, всё в саже. Телевизор расплавился, велосипеды расплавились, единственное, что уцелело — эта тарелка. Это невообразимо», — говорит Николь. Сейчас ведутся переговоры об организации встречи Николь с Папой Римским.
