Героини с гаечным ключом: как женщины-техники ЦАХАЛа работают под огнем
Они разрушают стереотипы, работая в «красной зоне» под угрозой дронов-камикадзе и эвакуируя тяжелую технику из Ливана. Женщины-бойцы технологического корпуса ЦАХАЛа обеспечивают боеготовность подразделений, выполняя сложнейшие ремонтные задачи в полевых условиях.
Те, кто обычно фигурируют в репортажах о действиях сил ЦАХАЛа, — это бойцы пехоты, танкисты или пилоты. Однако глубоко внутри «красной зоны» находятся невидимые герои наземного маневра, а точнее — героини. Они держат в руках не только оружие, но и гаечные ключи, массивные буксировочные тросы и диагностические компьютеры. Это офицеры и бойцы корпуса технологий и технического обслуживания (ТА), которые ведут сложнейшую борьбу за боеготовность тяжелой техники ЦАХАЛа.
Вопрос интеграции женщин в ЦАХАЛ нередко вызывает споры, но в полевых условиях реальность давно определена. Эти женщины-бойцы не интересуются гендерной политикой. Они чинят технику под огнем, иногда целыми ночами, в условиях постоянной угрозы. «Когда машина застревает, нет гаража, куда ее можно отвезти, — объяснила одна из офицеров. — Нет такой привилегии. Мы решаем проблему на месте, чтобы выполнить задачу».
Путь к мастерству
Путь лейтенанта А., помощника офицера ТА батальона территориальной бригады «Биньямин», был непростым. А. родилась в Ташкенте, приехала в Израиль в 12 лет и пережила трудное детство. «Я была в очень низких точках, сталкивалась с реальностью наркотиков, алкоголя и насилия, — вспоминает она. — В 16 лет я решила измениться. Поступила в старшую школу «Оцма», выучилась на инженера-практика интеллектуальных систем и призвалась в корпус ТА».
Сегодня А. отвечает за сектор в Иудее и Самарии, работая с четырьмя батальонами срочной службы и резерва. Она круглосуточно готовит к работе бронированные автомобили «Давид», «Тигрис» и «Пантер». «Реальность в Иудее и Самарии отличается от Газы и Ливана, здесь нет тяжелой бронетехники, но мы находимся внутри, в «красной зоне», наравне с боевыми силами», — отмечает она.
В среде, которая воспринимается как сугубо мужская, А. давно доказала свою состоятельность: «На срочной службе я приехала эвакуировать технику во время операции. Водитель посмотрел на меня и пренебрежительно спросил: «Что ты понимаешь?». Я просто эвакуировала его. Недавно я зашла в деревню для эвакуации, замкомбата спустился со мной с «Тигриса», и бойцы были рядом. Мы функционируем как бойцы во всех отношениях».
Работа в «красной зоне» Ливана
При пересечении границы на север угрозы меняются. Лейтенант А., командир роты ТА в 601-м инженерном батальоне, испытала на себе сложность маневра на юге Ливана. «Много техники застревает на территории врага», — рассказывает она. Рельеф Ливана с его крутыми подъемами, вади и зимней грязью превращает любую поломку в драматическое событие. «Если инженерный батальон не действует и не расчищает путь, бойцы застревают. Работа бульдозеров и экскаваторов критически важна для движения сил».
Одним из сложных эпизодов стал случай, когда бульдозер 603-го батальона получил прямое попадание дрона-камикадзе «Хезболлы» в районе Литани. «После эвакуации раненых и проверки техники мы вошли ночью со специалистами ТА и представителями компаний-производителей, — вспоминает лейтенант А. — Мой солдат починил машину, но за 200 метров до подхода к забору вся гусеница слетела. Экскаватор ехал на одной гусенице, и это превратилось в сложнейшую операцию по эвакуации на трале. Мы не отказываемся ни от одной единицы техники».
В другом случае потребовалась эвакуация тяжелой техники из района Бофор. «Дороги там очень узкие, места для маневра нет, — описывает лейтенант А. — Прапорщики зашли внутрь дважды под угрозой дронов, смогли завести машины и вывели их своим ходом на протяжении 30 километров по непростой местности. Это была сумасшедшая победа».
«Если я не починю бульдозер, батальон выведен из строя»
Для лейтенанта Д., командира роты ТА в 53-м танковом батальоне, танки — это не просто транспорт, это дом для бойцов. Ее батальон участвовал в окружении Бинт-Джубайля и форсировал Литани в тяжелых зимних условиях. «Если танк неисправен, у бойца нет возможности продвигаться, — объясняет она. — Вся оперативная деятельность может остановиться из-за застрявшей техники».
Работа ведется нервными бессонными ночами, иногда с 20:00 до 7:00 утра, под угрозой обстрелов. «Когда ты заходишь внутрь чинить, страха нет. Ты чувствуешь только задачу, — говорит лейтенант Д. — Нужна душевная стойкость. Если я не починю бульдозер или «Намер», мой батальон выведен из строя». Офицеры и солдаты корпуса ТА также уничтожают инфраструктуру на первой и второй линии деревень в Ливане, отодвигая врага. «Мы даем спокойствие нашим бойцам, чтобы жители Севера могли спать спокойно», — подытожила она.
