Чрезвычайное происшествие в тюрьме «Ха-Шарон»: заключенный забаррикадировался и угрожал покончить с собой
Заключенный в тюрьме «Ха-Шарон» забаррикадировался на балконе одного из блоков, будучи раненым, и угрожал совершить самоубийство. Силы спецподразделения «Мацада», тюремные надзиратели и группа переговорщиков нейтрализовали его, после чего он был передан для оказания медицинской помощи.
Чрезвычайное происшествие произошло сегодня, в среду, в тюрьме «Ха-Шарон». Заключенный забаррикадировался на балконе одного из блоков, будучи раненым в результате членовредительства, с веревкой на шее, и угрожал совершить самоубийство.
Вслед за сообщением на место были вызваны силы элитного подразделения «Мацада» Управления тюрем (ШАБАС). Вместе с тюремными надзирателями и при содействии группы переговорщиков подразделения, силы действовали в отношении заключенного, пока им не удалось нейтрализовать его и предотвратить трагедию.
Согласно сообщению Управления тюрем, заключенный «истекал кровью в результате членовредительства» в момент прибытия сил подразделения на место. После того как его нейтрализовали, он был передан для оказания медицинской помощи. В ШАБАС отметили, что подразделение «Мацада» находится в постоянной оперативной готовности для борьбы с чрезвычайными и сложными инцидентами внутри мест заключения и за их пределами.
Между тем, для Управления тюрем наступил непростой период. 34-летняя офицер ШАБАС из центрального региона, служившая начальником блока в тюрьме «Хадарим», оказалась в центре одного из чувствительных ответвлений расследования убийства Биньямину Рази. Согласно подозрению, которое проверяется полицией, офицер позволила заключенному, находившемуся под ее надзором — брату Авиара Сассона, главного обвиняемого по делу — установить с ним телефонную связь в то время, когда Авиар разыскивался полицией и скрывался в течение нескольких дней. Офицер, которую представляет адвокат Дрор Шалом, отрицает, что помогала заключенному связаться с братом или что она принимала какое-либо участие в содействии его побегу.
Однако расследование параллельно выявило глубину связи, возникшей между начальником блока и заключенным. Офицер не признала наличие романа между ними, но описала «дружеские отношения», личную близость и чувства к нему. В дальнейшем она также признала, что они многократно целовались в ее кабинете, что она поддерживала связь с членами его семьи вне рамок своих служебных обязанностей и даже признала, что часть этого поведения была запрещенной. Линия, которой она придерживалась на протяжении всего расследования, была ясна: она не отрицает, что перешла профессиональные границы, но категорически отвергает подозрение, что личная связь переросла в преступную помощь, связанную с убийством.
