Ирис Хаим о своем сыне Йотаме: «Он очень хотел стать отцом»

Ирис Хаим, мать Йотама Хаима, похищенного из Кфар-Азы и ошибочно застреленного после побега от похитителей, дала в пятницу интервью программе «Ульпан Шиши». Она рассказала о судебном решении, которое позволит ей использовать сперму сына, чтобы продолжить его род. Ранее аналогичное право в ходе судебных разбирательств получили семьи Бар-Эля Хадарии Шмуэли и Маора Айзенкота.

— Как вы отреагировали, когда услышали эту новость?

— Мы находимся в этом процессе уже год и три месяца. Тот день, когда нам разрешили изъять сперму у Йотама, стал лучом света в той ужасной тьме, что обрушилась на нас.

— Это удивительно: в тяжелом трауре, в разгар трагедии вы решаетесь на такой шаг.

— Это стало возможным благодаря Ши-Ли Атари, которая возглавила этот важный процесс. Ранее нельзя было автоматически изъять сперму у умершего — требовалось обращение в суд, что занимало много времени. В ее случае это было упущено, она не смогла получить сперму мужа, но благодаря ее борьбе мы удостоились такой возможности. Сперму Йотама извлекли, но мы не знали, что делать дальше, пока случайно не встретили адвоката Нили Шац, которая предложила помощь.

Мы прошли путь длиной в год и три месяца. Это был позитивный опыт; я не люблю называть это борьбой. Я чувствую, что была очень хорошая энергия, и что государство Израиль изменилось к лучшему в своем восприятии подобных событий, ведь 7 октября изменило всё.

— Йотам говорил с вами о желании стать отцом?

— Верно, наш Йотам очень хотел быть папой, он говорил об этом в свои 28 лет. Он обсуждал это с отцом Равивом и со мной, и, к нашему счастью, у нас остались записи его слов. Конечно, он не планировал, что это произойдет, когда его самого уже не будет рядом.

Я хочу подчеркнуть: не все пишут или говорят об этом. По моему убеждению, которое я озвучивала в Кнессете, государство должно понимать, что 18-летний юноша, уходящий на войну, не задумывается о том, хочет ли он стать отцом — он идет защищать страну. И если он не возвращается, его родители должны получить право стать бабушкой и дедушкой.

— Как это будет реализовано? Через суррогатное материнство? Вы хотите быть родителями или бабушкой и дедушкой?

— Мы хотим быть бабушкой и дедушкой. Я не могу быть мамой этого ребенка, я буду его бабушкой, и я очень этого хочу. Это долгий процесс: получение разрешения — лишь первый шаг, завтра мы не пойдем к суррогатной матери.

— Что у вас сейчас на душе?

— Прежде всего, нужно провести внутренний процесс в семье, ведь у нас есть еще двое детей. Они чувствительны и могут воспринимать это как вмешательство в наш уклад, поэтому важно, чтобы мы все пришли к полному согласию.

— Я понимаю, что вы получаете много обращений.

— Обращения поступают с того самого дня, как мы начали об этом говорить. Я не хотела ни с кем обсуждать детали, чтобы не питать иллюзий, ведь в итоге могли и не разрешить. Нужно найти подходящую мать, кому мы подойдем, и кто подойдет нам. Это сложный вопрос, так как Йотама нет рядом, чтобы сделать выбор, поэтому впереди много вызовов. Я благодарна Юридическому советнику правительства, которая подписала этот документ. Мы чувствовали симпатию и чуткость со стороны прокуратуры, и это согревает сердце.

— Я смотрю вперед: появится младенец, возможно, рыженькая девочка.

— Дай Бог, аминь. У нас есть возможность иметь и не одного ребенка. Хочу связать это с наступающими днями — Днем Катастрофы. Возможно, не случайно мы получили это известие накануне этой даты. В годы Катастрофы были люди, от которых не осталось и следа, тогда не было технологий для сохранения жизни. Сегодня мы строим еще один этаж для народа Израиля, в том числе с помощью ДНК Йотама.

— Что вы скажете ребенку, когда он родится, об отце?

— Что у него был папа-герой. Он родится, по сути, сиротой. Сегодня существует много видов семей, и каждому подходит его история. Мы вместе с мамой расскажем ребенку, что у него был папа-герой, и поведаем ему эту историю.