Из тюрьмы на виллу с видом на море: «Каждый здесь мог совершить убийство»
Группа молодых людей, освободившихся из тюрьмы, проходит реабилитацию в центре «Шошан» в Хайфе. Под присмотром специалистов они учатся брать на себя ответственность и выстраивать границы, признавая, что их путь к преступлению был продиктован отсутствием ориентиров и неспособностью справляться с фрустрацией.
Амир впервые попал в поле зрения полиции в 14 лет. «Все началось с драк и продолжилось кражами», — вспоминает он. С годами правонарушения становились всё более тяжкими. В 20 лет Амира арестовали за покушение на убийство. Позже обвинение переквалифицировали на причинение тяжких телесных повреждений, но сам он признается: только чудом никто не погиб. «Это могло случиться со мной и с каждым, кто здесь сидит», — говорит он в комнате для групповой терапии на вилле с видом на порт Хайфы.
Центр «Шошан», управляемый Управлением по реабилитации заключенных (РАША), — одна из четырех структур, помогающих примерно 260 молодым людям ежегодно. Это те, кто вышел на свободу досрочно, доказав свою готовность к переменам. Согласно данным Управления тюрем (ШАБАС), более 70% молодых людей, освободившихся без программы реабилитации, возвращаются за решетку. Среди тех, кто прошел терапию, этот показатель снижается до 40%.
Амир, выросший в арабском городе на севере страны, объясняет свой путь отсутствием отца и трудностями матери в установлении границ. «Я хотел чувствовать себя причастным, поэтому вращался в плохих компаниях. Пытался произвести впечатление, чтобы мной восторгались», — делится он. По словам Амира, дома он носил маску, а вне его — не имел никого, кто мог бы указать верное направление.
Статистика Совета по защите ребенка свидетельствует о тревожном скачке в количестве преступлений, угрожающих жизни: если в 2019 году было открыто 44 таких дела, то в 2024-м — уже 109. Рост наблюдается и в сфере половых преступлений среди подростков.
«Я отрезал ухо другу»
Рядом с Амиром сидят еще десять молодых людей. У каждого за плечами — история размытых границ, насилия и конфликтов. Омар рассказывает, как с детства создавал проблемы в школе, а позже «отрезал ухо другу». Атеф вспоминает, как из-за социальной изоляции в классе начал проявлять агрессию, что привело к дракам и использованию оружия. Самер из одного из беднейших населенных пунктов страны признается, что отец сам поощрял его давать сдачи обидчикам, что лишь подпитывало цикл мести.
Персонал центра — социальные работники, консультанты по трудоустройству и реализации прав — пытается помочь им осознать личную ответственность. «Система образования, возможно, отказалась от них слишком легко, но прежде всего они сами выбрали насилие», — отмечают сотрудники.
В тюрьме презирают тех, кто «берет треть»
Программа реабилитации — это не волшебная палочка, подчеркивает директор центра Яара Вейцман. «Здесь много границ, правил и дисциплины, но также много тепла и связи», — говорит она. Важной частью работы является вовлечение родителей, так как большинство пациентов после освобождения возвращаются в семью.
Для многих заключенных путь к реабилитации был полон недоверия. Шмуэль, осужденный в прошлом за покушение на убийство, признается: «В месте, откуда я родом, дистанцируются от государства. Моя концепция была — не доверяй». Однако, находясь в заключении, он увидел, как даже самые жестокие преступники плачут по ночам, осознавая потерю связи с близкими. Это заставило его пересмотреть свои взгляды.
Солдат, который провез взрывчатку
В центре действует строгая система оценки поведения. Опоздания или нарушение дисциплины фиксируются, и каждый промах может привести к возвращению в тюрьму. «Сегодняшние маленькие уступки — это завтрашняя тюрьма», — говорит Вейцман.
Ям, осужденный за контрабанду взрывчатки для криминальных структур, отмечает, что здесь, в отличие от тюрьмы, исчезает необходимость в «инстинктах выживания». «Здесь тебе говорят: иди обедать. Это освобождает место для внутренней работы», — делится он.
В конечном итоге, как подчеркивает Аси Алон из Управления по реабилитации заключенных, вопрос заключается в том, как эти люди вернутся в общество — с реабилитацией или без нее. «То, что происходит в этом доме, влияет на всех нас», — добавляет координатор терапии Ахува Глидуани. Сами же участники программы уверены: второй шанс заслуживает каждый, кто готов искренне столкнуться с последствиями своих поступков.
