«Я влюблена в него»: запретная связь офицера тюремной службы, подозреваемой в помощи брату обвиняемого в убийстве

Уже в начале допроса, когда ее спросили о личной жизни, офицер Управления тюрем, состоявшая в романтической связи с братом обвиняемого в убийстве Биньяу Рази, ответила прямо: «Если я влюблена в кого-то, это считается отношениями?». Следователь спросила: «В кого ты влюблена?», и офицер ответила: «Ты знаешь», а затем прямо сказала: «Речь идет о брате Авиара». Под этим офицер имела в виду Авиара Сассона (17 лет), главного обвиняемого в убийстве молодого человека Биньяу Рази в иерусалимском квартале Нахлаот. Его брат — заключенный, состоявший в отношениях с офицером, которая подозревается в нарушении доверия и препятствовании следствию.

Шокирующее хладнокровие и отсутствие раскаяния: допросы обвиняемых в убийстве Биньяу Рази. Офицер, 34-летняя жительница центра страны, занимала высокую должность в крыле тюрьмы «Хадарим», где содержится брат обвиняемого в убийстве. По версии следствия, в то время как Авиар разыскивался полицией и скрывался в течение нескольких дней, она позволила его брату, отбывающему наказание за вымогательство, связаться с ним по телефону. В ходе допроса вскрылись гораздо более необычные отношения между ней и заключенным: она призналась, что влюбилась в него, многократно целовалась с ним в своем кабинете, поддерживала связь с членами его семьи и даже подумывала уволиться из ШАБАС, чтобы быть с ним. При всем этом она категорически отвергла подозрение в том, что помогала Авиару продолжать его бегство.

Офицер рассказала, что познакомилась с братом Авиара после того, как его перевели в крыло, за которое она отвечала примерно за два месяца до этого. В силу своей должности она занималась, среди прочего, его просьбами и переводами. Когда ее спросили, что она в нем нашла, офицер ответила: «С моей точки зрения, по своему характеру он отличный человек, умный, с ценностями, понимает, что его путь был неверным, не занимается ерундой, помогал в крыле тем, кому нужно. Все крыло любит его, ему доверяют».

«Я люблю маму». В ходе дальнейшего допроса офицер призналась, что чувства были взаимными. По ее словам, они много говорили о возможности быть вместе после освобождения брата обвиняемого в убийстве, которое ожидается примерно через два года. Она даже рассказала следователю, что подумывала уволиться из Управления тюрем ради него. В исключительный момент допроса ей был задан вопрос: «Как далеко ты зашла с заключенным?». Офицер ответила, что они «много целовались» в ее кабинете. По ее словам, перегородка была открыта, и она не имеет привычки закрывать дверь.

Связь не ограничилась стенами тюрьмы. Офицер призналась, что поддерживала контакт и с членами семьи заключенного. После убийства Рази она, по ее словам, до пяти раз звонила сестре Авиара и заключенного, чтобы узнать, как у нее дела. Офицер также подтвердила, что общалась с их матерью, Линор Сассон (46 лет), которая обвиняется по делу об убийстве в пособничестве после совершения преступления и препятствовании правосудию. Когда ее спросили, почему она разговаривала с ней, офицер ответила: «Потому что я люблю ее». Офицер признала, что разговоры с членами семьи не входили в ее служебные обязанности, но заявила, что это не является чем-то необычным: «В куче крыльев так делают».

Следователь ответила ей, что даже если другие поддерживают запретные связи, в ее случае детали вскрылись в ходе расследования. Офицер не отказалась от своих слов о связи, заявив, что она «отвечает за это», и подчеркнула, что таковы ее чувства. Однако в центре расследования стояло гораздо более серьезное подозрение: не превратилась ли запретная связь с заключенным также в помощь его брату Авиару, который в те дни, как уже упоминалось, скрывался от полиции. Офицер подтвердила на допросе, что знала, что Авиар разыскивается полицией: «Я знаю, что Авиар бегает от полиции, вся страна знает». Когда ее спросили, верит ли она, что полиция ищет его из-за причастности к убийству, офицер ответила: «Что значит верит? Это везде опубликовано».

Офицер призналась, что обсуждала с заключенным дело об убийстве и положение его брата, но заявила, что не знала, где скрывается Авиар. По ее словам, по беспокойству, которое проявлял заключенный, у нее сложилось впечатление, что и он не знает, где находится его брат Авиар. «Если он мужчина, пусть придет и сдастся», — сказала она об Авиаре. Позже она добавила на допросе, что если бы знала, где он скрывается, — «я бы направила вас (следователя) к нему».

Следователи полиции обвинили офицера в том, что она передавала сообщения между заключенным и членами его семьи, и проверяли, как заключенный мог связаться с внешним миром из тюрьмы. Офицер категорически отрицала, что давала ему телефон или иное средство для совершения звонков, и исключила, что передавала сообщения, связанные с побегом Авиара. По словам офицера, единственными сообщениями, которые она передавала между заключенным и его матерью, были слова о том, что он любит ее. В какой-то момент офицера спросили на допросе, задокументированы ли также разговоры через WhatsApp. Офицер ответила отрицательно, а затем вспылила: «Что я, преступница? Откуда мне знать?». Следователь напомнила ей, что она служит в силах безопасности и что известно, что преступники используют приложения для связи. Позже офицер подтвердила, что знает, что преступники используют также Telegram.

«Я не срезала углы». В еще одном необычном фрагменте допроса офицер попыталась объяснить свое поведение на фоне того, что, по ее утверждению, она видела за годы своей службы. Она рассказала, что в течение 13 лет хранила честность и «не срезала углы». Однако в то же время она заявила, что раз за разом была свидетельницей того, как представители системы сами переходили границы: «Я видела бесчисленное количество судей, прокуроров и полицейских, которые нарушали закон прямо у меня на глазах». В дальнейшем офицер поспешила уточнить, что с ее точки зрения тот факт, что другие действовали так, не делает эти поступки легитимными. «Это не значит, что это нормально, но этого в огромных количествах», — отметила офицер на допросе.

По словам офицера, она прекрасно знала, что связь, которую она поддерживала с заключенным, не является нормальной. По окончании допроса было решено освободить ее на ограничительных условиях, в ШАБАС было принято решение об отправке ее в принудительный отпуск. Серьезные подозрения, предъявленные ей, продолжают расследоваться.

Пресс-секретарь ШАБАС, полковник Зиван Фрайдин, сообщил: «Управление тюрем вновь доказывает свое разведывательное превосходство, когда разведывательный аппарат действует непрерывно на всех уровнях организации и раскрывает также преступную деятельность, ведущуюся изнутри мест заключения. Организация осуждает любое подозрение в нарушении чистоты нравов и действует с нулевой терпимостью к любому нарушению. В соответствии с политикой комиссара тюрем, организация продолжает укреплять механизмы контроля и надзора, включая продвижение проверок на полиграфе в организации».

Дрор Шалом, адвокат офицера, ответил: «Дело в отношении моей подзащитной еще не завершено. Моя подзащитная полностью сотрудничала со следствием. Я уверен, что дело будет вскоре закрыто. Я предлагаю подождать результатов расследования, прежде чем порочить имя моей подзащитной».