«Я рад, что Юваль вернулся, и что его семья избежала многих слез. Но разрыв с Хаймонот разбивает мне сердце»

882 дня спустя после того, как его дочь Хаймонот Касау исчезла из центра абсорбции в Цфате, Тесфайе Касау с болью рассказал сегодня (в воскресенье), как быстрое обнаружение 4-летнего Юваля Когена лишь укрепило в нем чувство, что Государство Израиль могло сделать гораздо больше и для его дочери.

«Я, прежде всего, рад и взволнован тем, что Юваль был найден быстро, и что его семья избежала многих слез, — сказал он. — Но этот разрыв разбивает сердце. Вся организация вокруг его исчезновения, весь аппарат, который мобилизовался, чтобы искать и найти его, лишь подчеркивают то, чего не было для Хаймонот».

По его словам, в течение двух с половиной лет его семья снова и снова повторяет одно и то же требование: задействовать все возможности, имеющиеся в распоряжении государства, чтобы найти их дочь. «Мы уже два с половиной года говорим, что у государства есть высокие технологические возможности найти любого человека. Мы выходили на протесты, встречались с людьми, включая премьер-министра Биньямина Нетаниягу, и просили, чтобы они задействовали эти возможности. Ничего из этого не произошло, и нашей девочки до сих пор нет с нами», — добавил он.

Касау утверждает, что разница между двумя случаями проистекает также из дискриминационного отношения к его семье. «У меня нет никаких сомнений, что это основано на расистской позиции, — сказал он. — Мы новые репатрианты, не говорим на иврите, не сильны, у нас нет связей и нет денег. Напротив, этот ребенок пришел из семьи, которая знала, как мобилизовать все ресурсы, связи и силы, и его нашли примерно за 24 часа. Это лишь подчеркнуло то, что мы всегда чувствовали — что это связано с тем, что мы эфиопы и не говорим на иврите».

В центре претензий семьи стоит также тот факт, что Шабак не присоединился к расследованию. «В истории с Ювалем и Шабак, и АМАН были в курсе. В нашем случае Шабак вообще не вошел в дело. Если бы они были вовлечены, мы бы знали», — добавил он. Он также отметил, что, хотя юридический советник правительства уже одобрила в январе возможность привлечения Шабак к расследованию исчезновения Хаймонот, это не было реализовано.

«Нам сказали, что не подозревают националистический мотив, поэтому Шабак не вошел, — объяснил он. — Тем не менее, с точки зрения людей, понимающих в сфере безопасности, сам факт того, что Хаймонот была забрана из общественного учреждения Еврейского агентства (Сохнут) и Министерства алии и интеграции — это достаточное основание для того, чтобы Шабак вошел в дело. Это удар по сущности государства».

Встреча, которую семья провела с премьер-министром, по его словам, также не привела к прогрессу. «Он сказал нам, что проверит этот вопрос и вернется к нам с ответом. С тех пор мы от него ничего не слышали», — описал он.

Отец также направил жесткую критику в адрес действий полиции: «Я даже не знаю, на каком этапе все находится сегодня. В «Лахав 433» мне не отвечают на телефонные звонки. В полиции Цфата не сделали того, что должны были сделать. Даже когда мы приносили им информацию, они не проверяли ее по-настоящему. Только после того, как депутаты Кнессета подняли этот вопрос на комиссии в Кнессете, они пошли проверять».

Он подчеркнул, что у него нет претензий к общественности: «Мой гнев направлен на государство, на правительство и на власти, а не на граждан. Граждане — это те, кто показывает нам путь в темноте. Они помогают нам, идут с нами, укрепляют нас. Я вижу по их лицам, что у них разбивается сердце, когда они видят меня».

Он призвал общественность продолжать бороться вместе с семьей: «Встаньте на нашу сторону и помогите нам призвать государство привлечь Шабак к делу Хаймонот. Я прошу, чтобы повлияли на правительство сделать это. Я верю, что девочка была похищена, что ее забрали и она находится в руках людей. Нужно искать ее всеми средствами».

Жизнь семьи с тех пор, как исчезла его дочь, он затрудняется описать: «Невозможно даже выразить словами, как это чувствуется, когда твоего ребенка забирают у тебя, и ты не знаешь, где они. Ты не можешь спать, ты не можешь есть, ты не можешь говорить. Я знаю, что именно это чувствовали родители Юваля, пока он был в розыске. Но у нас это длится уже 882 дня. Я чувствую, что нахожусь между жизнью и смертью. Даже мои маленькие дети постоянно спрашивают, почему ее забрали и где она. Когда я хожу по улице и вижу маленьких девочек ее возраста, я постоянно ищу. Постоянно думаю, что, может быть, я найду ее. Я никому не желаю этого опыта».

В заключение он сказал: «Это государство принадлежит всем нам. Это государство всех евреев, независимо от цвета нашей кожи. Я ожидаю от общественности требовать от государства такого же отношения и к Хаймонот. Между ними нет никакой существенной разницы. Мы все граждане одного государства».