До 90 шекелей в час «под столом»: «черный рынок» специального образования

Нехватка кадров, низкая зарплата и система распределения, которая не всегда позволяет заранее подобрать соответствие между ребенком и тем, кто должен его сопровождать: за системой инклюзии детей с особыми потребностями в системе образования в последние годы развился параллельный рынок.

Родители, которые стремятся обеспечить своим детям подходящего сопровождающего или помощника, находят его самостоятельно, а в некоторых случаях «доплачивают» из своего кармана, в дополнение к зарплате, выплачиваемой местным органом власти. Доплата может достигать 50 шекелей в час, а в некоторых случаях даже 70-90 шекелей. Таким образом, тот, кто может платить, получает значительное преимущество для своего ребенка, в то время как другие семьи зависят от распределения местными властями — если вообще удастся найти доступный персонал на фоне нехватки около 5000 помощников, что создает разрыв, который очень трудно преодолеть.

Сопровождающие, пожелавшие остаться анонимными, описывают, как работает этот механизм. По словам Риты (имя изменено), зарплата, которую она получает через местный орган власти, составляет около 40-45 шекелей в час, в то время как в случаях, когда она пришла через семью, общая сумма может достигать 75-80 шекелей в час и даже больше.

Этот разрыв некоторые родители готовы покрывать, чтобы найти подходящего сопровождающего и удержать его на долгое время. «Я думаю, что многие сопровождающие живут так, все знают и все закрывают на это глаза», — говорит она. — «Официально власти никогда не порекомендуют родителю делать такое, но под радаром, я полагаю, об этом знают».

Так создается серый рынок вокруг услуги, которая должна предоставляться в рамках государственной системы образования: местный орган власти нанимает сопровождающего и платит ему зарплату, а параллельно есть семьи, которые находят его сами и платят частную надбавку.

По словам сопровождающих, разрыв заключается не только в деньгах. Когда сопровождающий приходит через семью, он может заранее встретиться с ребенком и проверить, существует ли между ними соответствие, в то время как при обычном распределении местными властями возможность выбора значительно сокращается.

«Они решают, куда я приду», — рассказывает Ариэль (имя изменено). — «У меня нет влияния на то, куда я попаду, и связь с родителями минимальна. Все происходит косвенно через воспитателя, и это создает своего рода «испорченный телефон»». Это происходит, несмотря на то, что Министерство образования выпустило директиву, поощряющую прямую связь между сопровождающим и родителями, в то время как на местах работники образования часто пытаются предотвратить ее, и зачастую им это удается.

Результатом является четкий социально-экономический разрыв между семьями: родитель с достатком может заранее найти специалиста, предложить доплату к зарплате и проверить соответствие, в то время как семья, которая не в состоянии платить сотни и даже тысячи дополнительных шекелей в месяц, полностью зависит от государственного механизма. «Никто не хочет выполнять эту работу за 45 шекелей в час», — говорит одна из сопровождающих. — «Но не все измеряется деньгами, здесь есть миссия и личное удовлетворение. Тем не менее, нет сомнений, что экономический аспект сильно влияет, и необходимо повышать зарплату, чтобы в систему приходили более качественные люди».

Доктор Анат Моше, глава направления специального образования в колледже Бейт-Берл, указывает на еще более глубокий парадокс: именно работники с наименьшей квалификацией требуются для сопровождения некоторых из самых сложных детей в системе. «Найдутся те, кто скажет, что нет зарплаты и нет условий, и все это верно, но в этой должности есть встроенный структурный парадокс», — объясняет она.

По ее словам, цель сопровождающего — не оставаться привязанным к ребенку на протяжении многих лет, а привести его к максимальной самостоятельности. Однако по мере того, как инклюзия становится успешной и ребенок становится более самостоятельным, потребность в сопровождающем уменьшается, и соответственно страдает и его профессиональная стабильность. «Помощник педагога может не знать не только того, с каким ребенком он будет работать, но и в какой структуре он будет распределен и сколько часов работы у него будет», — отмечает доктор Моше.

Проблема усугубляется, когда сопровождающий переходит из года в год между детьми с совершенно разными потребностями, без того, чтобы его квалификация была заранее адаптирована к этому. «Верно, сегодня помощники получают поддержку и обучение, но это не закреплено как структурная обязанность в рамках их должности», — резюмирует доктор Моше. — «В конечном счете, речь идет о кадрах с наименьшими знаниями и квалификацией, от которых требуется работать с самыми сложными детьми в системе».

Доктор Моше считает, что проблема гораздо шире, чем только система сопровождающих. По мере того, как число инклюзивных учеников растет (около 230 000 из примерно 418 000 учеников специального образования), «обычная» система образования должна давать ответ на более широкий спектр потребностей, в то время как сами учителя не обязательно обладают соответствующей квалификацией в специальном образовании. «Как только закон позволяет и поощряет инклюзию, требуются большие кадры и ресурсы в обычном образовании», — объясняет она. — «Этого нет, и тогда начинается вся эта цепочка трудностей и сложности, в конце которой страдают дети, родители и коллективы».

По ее словам, «дети будут интегрироваться больше. Это не механизм, который можно повернуть вспять, и каждый, кто так думает, просто не понимает реальности. Нужно думать заранее и пересмотреть весь вопрос закона, его выражений, комиссий и эффективности того, что происходит на местах».

Доктор Кармела Игаль, глава специализации специального образования в магистратуре на факультете образования и общества в Академическом колледже Оно и бывший национальный инспектор в Министерстве образования, утверждает, что кризис помощников педагога — это лишь симптом гораздо более широкой проблемы в том, как система управляет всей инклюзией.

По ее словам, само название «сопровождающие» возлагает на них тяжелую ответственность, без того, чтобы система предоставляла им необходимые для этого инструменты. «Посмотрите, какую поистине высшую роль им дали — «сопровождающие». Нужно уметь это делать», — говорит она. — «Я не принимаю того, что люди, работающие в образовании, независимо от их рода занятий, не будут обладать соответствующей квалификацией для предложенной им должности».

Доктор Игаль подчеркивает, что один только набор дополнительных работников не решит кризис: «Даже если наберут еще 10 000 работников в ненадлежащих условиях — это не добавит инклюзии. Все должности в системе должны измениться, и помощники педагога должны быть квалифицированы. Нужно наполнить смыслом их деятельность и уметь работать с ними как с частью целого коллектива».

По ее словам, потребность в обучении известна системе уже десятки лет. «Еще в 2002 году мы уже поняли, что когда расширяют инклюзию, нужно обучать сопровождающих, помощников, как их тогда называли». Тем не менее, она предостерегает от возложения ответственности за инклюзию только на сопровождающего: «Эти сопровождающие — не те, кто ведет инклюзию. Если воспитатели и учителя не будут уметь работать вместе, и каждый будет тянуть в свою сторону, телега просто не сдвинется».

Игаль также выступает против ограничения способности родителей выбирать тип структуры для своих детей, как было заявлено генеральным секретарем профсоюза учителей Яффой Бен-Давид, которая призвала сократить количество интегрированных детей в классе с 7 до 2. «Государство должно помогать родителям выполнять их ответственность, а не забирать ее у них. Родитель — это тот, кто решает за своего ребенка. Я ожидаю, что тот, кто касается ребенка и сопровождает его, будет для родителя хорошим советчиком, и что между ними будет выстроено доверие».

По ее словам, даже дихотомическое разделение между «обычным» и «специальным» образованием уже не соответствует реальности на местах: «Специальное образование — это не обязательно физическое место, а услуга и право. Существует последовательность поддержек, которые подходят для разных уровней функционирования, и эта услуга должна всегда идти вместе с ребенком».

Мези Леви, координатор форума специального образования в городском комитете Тель-Авива и мать троих детей с аутизмом, знает эту борьбу не понаслышке. Ее старшая 15-летняя дочь интегрирована в обычный класс, и в будущем ожидается, что интегрируется и ее второй сын. «Сегодня, когда я вижу успех моей дочери, мне ясно, что это самое подходящее место для нее», — рассказывает она.

«Любая попытка отправить ее в другую структуру, вне ее естественной среды, не принесет ей пользы», — добавляет Леви. — «Мы боролись за то, чтобы поверили в наших детей и в их способность интегрироваться и преуспеть».

Цофит Голан, заместитель председателя Национального родительского совета и глава группы специального образования, утверждает, что нехватка сопровождающих «уже давно не является только вопросом того, сколько кадров не хватает, а глубокой проблемой в том, как система построена и относится к этой должности».

По ее словам, условия, отсутствие обучения и отсутствие соответствия между сопровождающим и потребностями ребенка делают эту должность изматывающей и затрудняют набор и удержание работников. «Главные пострадавшие — это, конечно, дети. Настоящая инклюзия не может существовать только потому, что ребенок был распределен в обычный класс», — поясняет она. — «Когда рядом с ним нет подходящих, квалифицированных и обученных кадров, а у коллектива нет возможности дать ответ из-за нагрузки в классе и разнообразия потребностей — даже интегрированный ребенок не получает ответа, в котором он нуждается, и в конечном итоге весь класс платит цену».

В последние дни профсоюзы учителей, местные органы власти и даже Министерство образования используют карту «поправки к закону о специальном образовании» после выборов. Однако, по словам Голан, нынешний закон не актуален для реальности.

«Направление к решению находится в рекомендациях комиссии Шапира: меньшие классы, кадры, проходящие соответствующее обучение, правильное объединение ресурсов, достойная зарплата для терапевтов и профессиональное сопровождение для директоров», — резюмирует Голан. — «Без такого системного изменения любое точечное решение просто не решит проблему. Если хотят говорить о праве на специальное образование и настоящую инклюзию, нужно строить систему вокруг потребностей ребенка, а не пытаться адаптировать ребенка к тому, что система может предоставить в данный момент».