«Как роды»: как один донор подарил жизнь двум женщинам

Около 25 лет назад 50-летний Омри Лапидот из Эмек-Хефер, будучи студентом магистратуры по нейробиологии в Тель-Авивском университете, услышал на лекции фразу, которая изменила его жизнь. Преподаватель, рассуждая о принятии решений, отметил, что донорство почки — это поступок, приносящий максимум пользы при минимальных рисках. «Это просто врезалось мне в память», — вспоминает Омри, тогда даже не подозревавший, что однажды сам станет донором.

Спустя годы его двоюродная сестра, 44-летняя Наоми Коэн Загаги, столкнулась с критическим ухудшением здоровья. Болезнь почек, выявленная у нее еще во время службы в армии, начала прогрессировать. «До армии я была абсолютно здорова, — рассказывает Наоми. — Но после серии обследований выяснилось, что почки функционируют лишь наполовину. Врачи предупреждали, что трансплантация неизбежна, но не могли назвать сроки».

В 2025 году состояние Наоми резко ухудшилось. «В августе я ощутила это по-настоящему: невыносимая усталость, слабость и полное отсутствие жизненных сил. Я поняла, что стою на пороге диализа», — делится она. Попытка найти донора среди близких родственников провалилась: у брата Наоми обнаружили генетическую мутацию, исключающую возможность донорства. «Это был самый тяжелый момент», — признается женщина.

Омри Лапидот первым вызвался пройти проверку. Хотя он не подошел Наоми напрямую, он не отступил. С помощью организации «Матнат Хаим» была запущена цепочка перекрестного донорства. Омри пожертвовал почку другому человеку, что позволило Наоми получить орган от подходящего донора — Меиры. «Омри подарил новую жизнь не только мне, но и своей реципиентке. Я никогда не найду слов, чтобы отблагодарить их», — говорит Наоми.

«Это похоже на роды»

Для Омри решение стать донором было непростым. У него есть жена и трое сыновей. «Был страх, — признается он. — Но я объяснил детям: это как прыжок через огненный обруч. Я готов прыгнуть, но мне нужно, чтобы они были на другой стороне, чтобы мы прошли через это вместе».

День операции он описывает как нечто особенное: «Есть чувство душевного подъема. Ты знаешь, что идешь на временную боль ради спасения жизни. Это немного похоже на роды — ощущение причастности к чему-то высокому». Восстановление потребовало времени, но сегодня Омри чувствует себя хорошо и уверен, что этот поступок стоил всех усилий.

Жизнь после диализа

Доктор Эвиатар Нешер, заведующий отделением трансплантации больницы «Бейлинсон» (группа «Клалит»), подчеркивает, что для многих пациентов диализ — тяжелое испытание. «Это неестественный процесс: трижды в неделю по четыре часа кровь фильтруется аппаратом. Качество жизни при этом крайне низкое, пациенты страдают от постоянной слабости и тошноты», — объясняет врач.

Трансплантация — лучший выход, хотя она и требует пожизненного приема препаратов против отторжения. В Израиле около 5000 человек нуждаются в помощи, но лишь малая часть находится в листе ожидания. При этом страна занимает лидирующие позиции по количеству живых доноров, хотя по числу донорства после смерти мозга все еще отстает от западных стран.

Сегодня Наоми вернулась к привычной жизни. «Меньше чем через месяц после операции я снова захотела строить планы. Я могу готовить, убирать, подниматься по лестнице и даже есть бананы, которые были под запретом двадцать лет», — радуется она. Для нее до сих пор остается чудом, что кто-то добровольно согласился пройти через операцию ради ее спасения.