Хулиганство в Верховном суде: судьи ищут способ избежать решения по следственной комиссии

Премьер-министр Биньямин Нетаниягу отказывается создавать государственную следственную комиссию по событиям резни 7 октября и последовавшей за ней войны. Как обычно, и как в случае с остальными инициативами и законами государственного переворота, в БАГАЦ были поданы петиции, призванные обязать правительство создать её.

Председателем коллегии стал заместитель председателя Верховного суда Ноам Сольберг, поскольку председатель Ицхак Амит решил воздержаться, так как он, в качестве председателя, должен назначать членов комиссии. Сам этот факт является красной тряпкой перед носом правительства. В петиции о создании следственной комиссии по «делу о подлодках» Амит, хотя и отклонил петиции, сформулировал в своём вердикте мандат для комиссии, которую позже создало «правительство перемен» под руководством Нафтали Беннета.

Кампания ненависти правительства против Амита и судей Верховного суда — это не только центральная цель государственного переворота. Она призвана сокрушить легитимность института, который играет важную роль в противостоянии Нетаниягу и его правительству в трёх аспектах: как орган, который будет рассматривать уголовную апелляцию Нетаниягу или государства в случае его осуждения или оправдания в уголовном процессе; как орган, чей представитель, Сольберг, возглавляет избирательную комиссию; и как орган, назначающий членов комиссии.

В этих петициях, и это уже стало рутиной, юридический советник правительства адвокат Гали Бахарав-Миара присоединилась к истцам. Нетаниягу представлял адвокат Михаэль Рабило, и на этот раз было новшество: к «представительству» присоединились семьи погибших и подстрекаемые граждане, которые штурмовали двери зала. Сторонники Нетаниягу, не смирившиеся с ограничением входа в зал, пытались прорваться внутрь, и на мгновение возникли опасения за безопасность судей, которых служба охраны судов попросила покинуть зал. Многим это напомнило штурм Капитолия сторонниками президента Дональда Трампа, не смирившимися с его поражением на выборах. Событие не достигло таких масштабов, но предупредительный сигнал прозвучал: насильственное хулиганство дошло до Верховного суда. Дошло и поднялось на ступень выше.

Рабило предварил свои аргументы фразой: «Каждая ветвь власти обязана проявлять уважение к другой». Фраза, при которой трудно решить, смеяться или плакать. Имел ли он в виду, что судьи должны подражать и перенимать то «уважение», с которым правительство относится к суду? Сама система аргументов, изложенная Рабило, транслировала судьям посыл его подстрекаемых сторонников: не смейте приказывать правительству создавать следственную комиссию.

Все его аргументы сводились к следующим тезисам:

• У БАГАЦ нет полномочий, для этого нет прецедента ни в стране, ни в мире.

• Если вы вынесете постановление — вы ожидаете, что правительство примет решение вопреки своему мнению по вопросу политики.

• Решать должен общественный дискурс, а не судьи.

• Война ещё не закончилась, прекращение огня в Ливане хрупкое, у нас там несколько дивизий. Нельзя проводить расследование до «полной победы» на всех фронтах.

• В декабре 2025 года в Кнессет был подан частный законопроект депутата Ариэля Кельнера о создании государственно-национальной следственной комиссии. Председатель законодательной комиссии Симха Ротман пообещал, что он будет принят до конца летней сессии, и БАГАЦ не должен опережать Кнессет.

• И здесь были мобилизованы семьи погибших, чтобы бросить судьям то, что Рабило не мог себе позволить: «Вас тоже нужно расследовать», — кричали они им, — «Вы позволили Хамасу штурмовать забор. Все должны быть расследованы, включая вас. У нас нет доверия к государственной следственной комиссии, и если такая комиссия будет создана, мы никогда не закроем этот круг».

Председатель коллегии Сольберг пытался, тщетно, объяснить, что скорбь не может разрешать споры, потому что семьи погибших уводят свою боль в противоположных направлениях — сторонников и противников. И действительно, в зале и за его пределами они стояли друг против друга. «Совет октября» против форумов «Гвура» и «Тиква». Раскол внутри семей погибших взорвался и привел к прерыванию заседания и бегству судей из зала. Эти семьи пришли, чтобы выразить недоверие государственной комиссии, но также чтобы выплеснуть ненависть правительства на председателя Верховного суда и его судей. Они купились на ложь о том, что их близкие пали из-за судей, а не из-за тех, кто позаботился отправить их на заседание.

Нет сомнений, что все семь судей коллегии выступают за создание государственной следственной комиссии. Но расстояние между правильным поступком и его реализацией непросто преодолеть в атмосфере окружающего хулиганства и запугивания. Постепенно судьи начали искать выход, искать юридический путь к отступлению. Это немного напоминает петицию с требованием обязать Нетаниягу уволить министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира. Там тоже другая коллегия, другое юридическое событие, но сходство с БАГАЦ по следственной комиссии заключается в отчаянных маневрах судей, пытающихся уйти от решительного вердикта. В обоих случаях правильный результат совершенно ясен: Бен-Гвир не может быть министром, ответственным за полицию, а правительство обязано создать юридическую следственную комиссию.

В петиции об увольнении судьи приняли схему компромисса, согласно которой Бен-Гвир возьмет на себя определенные ограничения и немного ослабит свое давление на независимость полиции. В петиции о следственной комиссии судьи зацепились за предстоящие выборы. «Общественность решит на выборах», — сказал судья Офер Гроскопф. «Мы в пяти минутах от выборов, почему мы должны вмешиваться там, где нет никакого провала демократического рынка», — сказал судья Алекс Штейн. И они нашли любой аргумент, позволяющий не выносить решение. «Если вы попросите меня написать постановление, определяющее мандат расследования, я не знаю, как это сделать», — сказал Штейн, и справедливо — можно распорядиться о создании комиссии, но нельзя сформулировать для неё мандат, то есть цели и области расследования или временные рамки — с какого момента начинать и какова точка завершения.

В одном вопросе, кажется, судьи солидаризировались с истцами и юридическим советником правительства — законопроект Кельнера, частный законопроект, который правительство создало, чтобы иметь еще один аргумент в БАГАЦ против петиций. О законопроекте заместитель по государственно-конституционным вопросам адвокат Авиталь Сомполински написала министру юстиции Яриву Левину: «Законопроект скроен по меркам правительства таким образом, что это свидетельствует о том, что его целью является не расследование истины, а обеспечение его контроля над процессом расследования и его результатами».

Права человека остались за бортом. Судьи отклонили позицию юридического советника правительства, представленную адвокатом Йонатаном Берманом, согласно которой юридическое основание для вмешательства БАГАЦ вытекает из прав человека, из права предотвратить следующую катастрофу из-за того, что не будут извлечены уроки из катастрофы, которую мы пережили. «Мы находимся в общественной сфере, а не в сфере прав человека», — сказала судья Яэль Вильнер. Берман ответил: «Право всех жителей Израиля, и особенно пострадавших и семей жертв, — получить ответы наряду с уроками и исправлением. Право общественности на получение информации усиливается соразмерно масштабу катастрофы, и это реализуется только в государственной следственной комиссии — независимой, автономной и обладающей широкими полномочиями».

Если основание прав человека исключено, остаются основания крайней неразумности и конфликта интересов. Оба позволяют БАГАЦ вмешаться и исправить упущение Нетаниягу, уклоняющегося от создания комиссии. И действительно, конфликт интересов ведет прямиком к Нетаниягу. В истории резни и последовавшей за ней войны есть много того, что нужно расследовать, и есть много подследственных на всех полях — военном, политическом, государственном. Но, по крайней мере, две ключевые темы напрямую связаны с премьер-министром. Первая — концепция сдерживания и подпитки Хамаса катарскими деньгами и предпочтение его в качестве партнера Палестинской автономии. Вторая — единоличное принятие решений по вопросу заложников, отказ или принятие сделок по освобождению, что привело к убийству 40 заложников их похитителями в Газе.

В этом смысле можно провести параллель и ограничение — напротив сдержанности БАГАЦ в вопросе вмешательства в создание следственной комиссии следует поставить сдержанность правительства в его склонности расследовать само себя. И закончим цитатой из «Ха-Гашаш ха-хивер». Позиция правительства в этом деле напоминает позицию футбольного фаната Шимона Касаха: «Мы также хотим определять раз и навсегда, кто будет игроками, кто будет тренерами, каков будет результат и какая будет погода». Удивленный интервьюер спросил: «А если вам этого не дадут?», и получил ответ: «Мы сожжем клуб». Нетаниягу ещё опаснее: он и определяет, и сжигает клуб.