Китайская мама в Израиле: взгляд на воспитание и образование

В Китае быть матерью — это задача, в которой нужно преуспеть. В Израиле всё иначе, и, по мнению Ханны Шу Хань, это гораздо веселее. Ханна выросла в Китае единственным ребенком, училась до десяти вечера, чтобы поступить в престижный университет, влюбилась в израильтянина, жила в России и в итоге репатриировалась в Израиль. Сегодня ее дочь учится во втором классе в Рош-ха-Аине, а посты Ханны о жизни в стране и системе образования набирают популярность в сети.

Шу Хань, которой сейчас 33 года, родилась в Даляне — городе, который она сравнивает с Хайфой. Она росла в эпоху политики «одна семья — один ребенок». «Я росла без братьев и сестер. Когда я видела израильские семьи, то понимала, что там есть нечто, чего не было у меня. Поэтому я твердо знала: у моих детей будут братья и сестры», — рассказывает она в беседе с mako.

Сегодня она воспитывает восьмилетнюю Линью и двухлетнего Лэя. Семья репатриировалась в Израиль в августе 2025 года. «Я чувствую, что Израиль — это дом, и не хочу переезжать никуда больше», — признается Ханна.

В последние месяцы Шу Хань начала вести блог в Instagram на иврите. В Китае она уже давно известна: у нее сотни тысяч подписчиков, для которых она годами рассказывала об Израиле. «Я всегда хотела представить Израиль в Китае в красивом свете, показать настоящий Израиль», — говорит она. Во время войны она публиковала посты, объясняющие, как работают сирены и система оповещения. «Моя семья в Китае очень беспокоилась, но когда живешь здесь, страха меньше. Есть технологии, есть армия, которая нас защищает. Снаружи это выглядит гораздо страшнее». Видео на иврите стали успешными быстрее, чем она ожидала: «В Китае мне понадобилось пять-шесть лет, чтобы собрать большую аудиторию, а здесь хороший охват пришел за две недели. Израильтяне хотят знать о Китае и слышать о семьях из разных культур».

Первое знакомство Ханны с Израилем было академическим: на третьем курсе обучения компьютерным наукам в Пекине она приехала по обмену в Технион. «Это был мой первый выезд за пределы Китая, и это открыло мне глаза», — вспоминает она. — «В Китае учеба — это в основном класс и книги. В Технионе я видела студентов, сидящих на траве и свободно общающихся с преподавателями. Я также впервые увидела роль семьи и субботы в израильской жизни». Во время того визита, летом 2014 года, проходила операция «Нерушимая скала». «Если бы я больше читала о войне, возможно, я бы испугалась и не приехала. Но мне было любопытно».

После возвращения в Китай она начала работать в израильской компании IronSource, искавшей выход на китайский рынок. Через работу она снова оказалась в Израиле, где на ужине с друзьями познакомилась с Натанэлем, своим будущим мужем. «Нам было 22 и 24 года. Мы были совсем молодыми. Полгода поддерживали связь на расстоянии, а потом он решил переехать в Китай ради меня. Он знал только «ни хао», но переехал в Пекин и сделал мне предложение».

Переезды между Китаем, Россией и Израилем дали ей редкую возможность сравнить подходы к воспитанию. «В Китае и России системы образования похожи: акцент на базу, практику, математику и заучивание. В Израиле образование больше связано с современной жизнью, есть интересные занятия, технологии. В этом Израиль справляется лучше, но, на мой взгляд, здесь не хватает внимания к базе», — отмечает она.

В качестве примера Ханна приводит таблицу умножения. «В Китае ее отрабатывают до автоматизма. Это вопрос упорного труда, а не только способностей. В Израиле я вижу, что дети не уделяют достаточно времени таким базовым вещам». Ее удивляет, что уже во втором классе родители нанимают частных репетиторов по математике. «В этом возрасте этого не должно происходить. Учитель должен преподавать это в школе», — считает она.

При этом она не идеализирует китайскую модель. Ее собственное детство вращалось вокруг учебы: «Я жила в интернате, вставала в шесть утра и училась до десяти вечера. Все ради гаокао — экзамена для поступления в университет. В Китае, если ты поступишь в хороший вуз, у тебя будет хорошая работа. В Израиле дети больше наслаждаются жизнью. Если ребенок пропускает учебу ради отпуска — это нормально. Как китайскую мать, это меня беспокоит, но я вижу, что радость детей здесь важнее для родителей».

Это мышление сопровождает ее и дома. Она старается сохранять усердие, но признает, что израильская атмосфера ее смягчает. «Я стараюсь каждый день давать Линье дополнительные задания, хочу быть строже, но здесь это не всегда получается». При этом она подчеркивает, что израильская система образования отлично справляется с интеграцией репатриантов. «Линья говорит на четырех языках. В школе она получает часы для новых репатриантов, к ней приходит учительница, уделяя личное внимание. В этом Израиль делает очень хорошую работу».

Дома Ханна следит за сохранением китайских традиций. «Я говорю с дочерью только по-китайски. На китайский Новый год мы готовим дамплинги. Я хочу, чтобы мои дети росли с пониманием обеих культур. Я хочу использовать свой опыт, чтобы внести вклад здесь: я знаю менталитет и хочу помочь израильтянам лучше понять Китай, который для многих остается загадкой».