Когда покровитель становится бременем
Трещины в отношениях между Вашингтоном и Иерусалимом обнажают глубокий кризис, выходящий за рамки привычных разногласий. Израиль оказался в критической зависимости от администрации США, лишившись при этом внутренней сети безопасности, которая помогала ему отстаивать свои интересы в прошлом.
В последние недели блеск особых отношений между Вашингтоном и Иерусалимом померк. Наряду с продолжением тесного сотрудничества в стратегической, разведывательной и оперативной сферах возникли трещины и очаги разногласий по вопросам политической стратегии и методов противодействия иранской угрозе.
В самом существовании острых разногласий между союзниками нет ничего нового — до тех пор, пока они не подрывают фундамент, на котором с начала 60-х годов строились идеологические связи и партнерство в сфере безопасности. Несмотря на то, что история отношений была насыщена драматическими кризисами, они не омрачали американско-израильский небосвод в долгосрочной перспективе и не ставили под сомнение статус Израиля как регионального стратегического актива для США.
Рабин против Киссинджера
Так, например, в марте 1975 года разразился острый кризис между премьер-министром Ицхаком Рабином и президентом Джеральдом Фордом и госсекретарем Генри Киссинджером по вопросу о промежуточном соглашении на Синае. Для администрации соглашение, которое оторвало бы Каир от Москвы и привлекло бы Египет на сторону Запада, было желанной целью. Для Рабина картина была гораздо сложнее: он отказывался платить территориальную цену без политической отдачи со стороны Египта.
Когда на кону стоял базовый интерес безопасности, Рабин без колебаний пошел на прямое столкновение — получившее название «переоценка ценностей» — со своим американским покровителем.
В том, что угроза Дональда Трампа в адрес Нетаниягу о возможной изоляции Израиля в случае региональной эскалации без предварительной координации с поразительной точностью повторяет предостережения Киссинджера Рабину, кроется немалая историческая ирония.
В разгар кризиса 1975 года госсекретарь обрисовал апокалиптическое видение судьбы Израиля, который может оказаться в полной изоляции, если продолжит «упрямое» поведение на Синайском фронте. В конце концов, после месяцев тяжелого давления — и встречного давления сторонников Израиля в Конгрессе — кризис был разрешен на основе «пакетной сделки», и в сентябре 1975 года было подписано промежуточное соглашение. Похожая картина повторялась и в других случаях, включая «кризис гарантий на строительство» между Ицхаком Шамиром и Джорджем Бушем-старшим в 1991 году. Во всех них Израиль упорно сопротивлялся американским шагам, которые воспринимались как противоречащие жизненно важным интересам, даже ценой серьезных потерь.
Корень кризиса
На этом фоне нынешнюю череду трений между Дональдом Трампом и Нетаниягу — вокруг продолжения воздушной кампании в Иране и масштабов военной активности в Ливане — можно рассматривать как очередное звено в цепи кризисов, которые рано или поздно уходили на задний план. Неудивительно, что когда Тегеран попытался установить симбиотическую связь между собой и «Хезболлой», навязывая Израилю цену за любые действия в районе Дахии, Израиль усмотрел в этом грубое нарушение правил игры и отреагировал соответствующим образом.
Однако именно здесь кроется уникальная суть нынешнего кризиса. Израильская реакция не совпала с ожиданиями Белого дома, опасавшегося неконтролируемой эскалации, способной сорвать посреднические усилия и привести к экономическому хаосу и ущербу для американского энергетического сектора. Столкновение стало центральным элементом более глубокого спора о правилах игры между Израилем и режимом аятолл. Политика Дональда Трампа продиктована стремлением сделать события лета 2026 года главным достижением своего президентского срока и не ослабить позиции своей партии перед промежуточными выборами в ноябре. Израиль же усмотрел в попытке Тегерана размыть границы между аренами прямую угрозу своему уравнению сдерживания. Поддержка Дональда Трампа, выражающаяся в неоднократных запретах на удары по Дахии, стоит в корне кризиса и может связать руки Израилю на его заднем дворе.
Уязвимость на фоне зависимости
Ввиду растущей зависимости от помощи США, истоки которой кроются в провалах, приведших к резне 7 октября, Израиль остается крайне уязвимым. С тех пор как Дональд Трамп вновь вошел в Белый дом в январе 2025 года, эта зависимость все больше трансформировалась в реальные, а зачастую и силовые рычаги влияния. Вопреки своей воинственной риторике, Нетаниягу вынужден раз за разом подчиняться жестким президентским диктатам, что нередко противоречит его стремлению выглядеть решительным лидером. Это находится в резком контрасте с поведением Рабина и Шамира.
Более того, Израиль вступает в этот кризис, лишившись той внутренней сети безопасности, которая в прошлом успешно оказывала встречное давление на администрацию, сужая пространство для маневра. Эта защитная стена износилась, и Израиль вынужден противостоять решительно настроенной администрации без сочувствующего общественного мнения во внутриамериканской плоскости, как это было в прошлом.
Печальная ирония заключается в том, что речь идет именно о президенте, который доказал свою необычайную дружбу и поддержку Израиля во время своего первого срока. Но все меняется, когда базовые ценности и условия симпатии сталкиваются с немедленными интересами гегемона.
