Комбриг «Гивати» о захвате Бофора: ««Хезболла» планировала рейд в Галилею»

После захвата хребта Бофор командир бригады «Гивати» полковник Нетанэль Шмака раскрыл цели боевых действий и текущие угрозы в этом районе. В интервью изданию Walla комбриг описал противостояние угрозе БПЛА, коснулся тяжелых потерь и разъяснил значение присутствия ЦАХАЛ на местности для защиты Галилеи.

Бои за хребет Бофор потребовали длительной подготовки. «36-я дивизия долго готовилась, чтобы обеспечить переход через реку Литани и подъем на хребет Бофор и хребет Али-Тахер», — вспоминает полковник Шмака. Он описал операцию, которая длилась несколько недель и включала поражение террористов на переправах и удары по мостам. «Бригада «Гивати» первой переправилась и захватила юго-западную часть хребта. Мы испытали на себе мощные обстрелы ракетами и минометными минами, а также плотную огневую завесу, прежде чем закрепились на высоте».

По его словам, цель операции — нейтрализация прямой угрозы Израилю. «В этом районе развернута обширная инфраструктура «Хезболлы», включающая базы, склады противотанковых ракет и позиции, направленные на поселения Галилеи. «Хезболла» планировала вторгнуться отсюда в Галилею силами батальонов «Радуан». Само наше присутствие здесь нейтрализовало эти планы. Только с момента прекращения огня мы уничтожили более тысячи боевиков, а до этого — еще тысячи. Организация годами строила здесь террористическую армию, и теперь с ней необходимо разобраться».

Вопреки опасениям по поводу «увязания» в Ливане, комбриг представил более широкое видение ситуации. «Я не называю это «ливанской грязью», это ближневосточная грязь, — пояснил он. — Мы маленькая страна, окруженная врагами. Сегодня это Ливан, завтра — Газа, возможно, будут и другие арены. Это реальность нашего соседства, и я не думаю, что этот круг разомкнется в обозримом будущем».

Он добавил, что боевые действия необходимы для выживания государства: «Здесь есть враг, который хочет нас уничтожить. Если нас здесь нет, «Хезболла» находится в Довеве, Авивиме или Мисгав-Аме. Мы находимся на этапе уничтожения инфраструктуры. Мы обнаружили силы террористов к северу от нас в линии деревень и наносим по ним удары. Люди думают, что это работает по методу «раз и готово», но «Хезболла» десятилетиями внедрялась в шиитское население, подобно ситуации в Газе, и это требует времени».

Угроза дронов и цена войны

Наряду с достижениями, боевые действия взимают тяжелую цену, в том числе из-за растущего использования противником беспилотных летательных аппаратов. «Каждый раз у врага появляется что-то новое — квадрокоптер, БПЛА или минометные мины», — детализировал Шмака. Он отметил, что армия справляется с угрозой с помощью сочетания сетей, ночной активности, наблюдения и радаров, и выразил надежду, что оборонные предприятия предоставят дополнительные решения, подобные тем, что были найдены для борьбы с фугасами в Газе. «К сожалению, стопроцентной защиты не существует. Как у нас есть колоссальные успехи, так видно, что время от времени и противнику удается нанести удар».

Комбриг откровенно высказался о потере бойцов: «На войне ничего не бывает стерильным. Потеря подчиненного — это удар под дых, который будет сопровождать нас всю жизнь. Мы потеряли хороших людей, совсем недавно состоялись похороны Ори, выдающегося офицера медицинской службы батальона «Шакед». Моя жена ходит утешать семьи вместо меня, такова сложность, в которой мы находимся. При этом моральный дух в бригаде на пике. Бойцы гордятся тем, что находятся на острие стрелы Государства Израиль. Это война, которой ждали десятилетиями, и она происходит в нашу смену».

Командир бригады подчеркнул, что пребывание на месте целесообразно, но временно. «Мы выросли на историях о зоне безопасности. Я был подростком и помню это. Мы все читали «Если есть рай» и были взволнованы возвращением сюда. Но мы здесь не ради романтики, а потому что существует угроза жителям Севера».

В завершение он отметил, что присутствие ЦАХАЛ будет проверяться в соответствии с оперативной оценкой ситуации. «Как только угроза будет нейтрализована, я полагаю, мы здесь не останемся. Никто не хочет застрять в Ливане еще на двадцать лет. Возможно, позже нам скажут продвигаться на север к Набатии, или скажут, что видимой угрозы больше нет, и мы вернемся назад».