Кто принимает решения в Тегеране: структура власти в Иране

В преддверии начала переговоров в Исламабаде на повестке дня стоят не только вопросы ядерной программы и санкций, но и ключевой аспект: кто именно принимает решения в Тегеране. За публичными заявлениями скрывается узкий круг высокопоставленных лиц, в центре которого находится верховный лидер Моджтаба Хаменеи, а рядом с ним — другие игроки, формирующие государственную линию. N12 совместно с экспертами INSS д-ром Разом Циметом и Дани Ситриновицем проанализировали центры власти, от которых зависит исход переговоров.

Верховный лидер Ирана — Моджтаба Хаменеи

Сын Али Хаменеи, назначенный на пост верховного лидера 9 марта после ликвидации его отца 28 февраля в ходе начального этапа войны. 56-летний Хаменеи глубоко интегрирован в политические и силовые структуры Исламской республики, поддерживая тесные связи с Корпусом стражей исламской революции.

Д-р Раз Цимет, директор программы по Ирану и шиитской оси в INSS, отмечает: «Моджтаба принимает решения в значительной степени, однако его трудно «прочитать». Неясно, каковы его истинные намерения и как именно с ним ведется коммуникация — возможно, посредством передачи записок». Эксперт подчеркивает, что недавний прорыв в переговорах и переход к прекращению огня стали возможны именно благодаря изменению позиции Моджтабы, обладающего правом окончательного решения.

Дани Ситриновиц, старший исследователь INSS, добавляет: «Самый узкий круг принятия решений замыкается на Моджтабе, который должен подписывать все документы. Вероятно, он попытается обеспечить преемственность курса своего отца, поэтому ожидать кардинальных изменений в иранской позиции не приходится».

Спикер иранского парламента — Мохаммад Багер Галибаф

Занимает свой пост с 2020 года и считается одной из самых влиятельных политических фигур в стране. Галибаф тесно связан с силовым истеблишментом, канцелярией верховного лидера и Корпусом стражей исламской революции. Во время войны он придерживался жесткой линии в отношении Израиля и США.

Д-р Цимет определяет Галибафа как «номер два» в системе власти. При этом эксперт подчеркивает, что даже он не действует автономно и нуждается в согласовании своих шагов с военным руководством, в частности с командующим Корпусом стражей исламской революции Ахмадом Вахиди.

Командующий Корпусом стражей исламской революции — Ахмад Вахиди

Вахиди был назначен на должность после серии ликвидаций в иранском руководстве. Он является ветераном Корпуса стражей исламской революции с 1970-х годов, ранее занимал посты командующего силами «Кудс», министра обороны и министра внутренних дел. С 2007 года Вахиди находится в розыске Интерпола по подозрению в причастности к теракту в еврейском культурном центре в Буэнос-Айресе в 1994 году, унесшему жизни 85 человек.

Президент Ирана — Масуд Пезешкиан

Избранный в 2024 году, Пезешкиан ассоциируется с прагматичным крылом системы. Несмотря на медицинское образование и опыт работы в правительстве, его полномочия ограничены, особенно в сферах внешней политики и безопасности, которые находятся под контролем верховного лидера и Корпуса стражей исламской революции. Его роль сводится к управлению экономикой и представлению официальной позиции режима на международной арене.

Министр иностранных дел Ирана — Аббас Аракчи

Ключевая фигура дипломатического корпуса, участвовавшая в переговорах по ядерной сделке. Аракчи будет представлять Иран в Исламабаде. Хотя он играет важную роль в ведении диалога, все его действия строго соответствуют директивам высшего руководства.

Д-р Цимет указывает, что, несмотря на активность Пезешкиана и Аракчи, решения в Тегеране принимаются на основе консенсуса, даже если за кулисами происходят споры. Ахмад Вахиди представляет радикальное крыло, тогда как Моджтаба Хаменеи, будучи близким к этому лагерю, демонстрирует тактическую гибкость. В свою очередь, Пезешкиан и Аракчи олицетворяют прагматичный подход.

Ситриновиц резюмирует: «Влияние Пезешкиана и Аракчи определяется их близостью к реальным центрам власти, прежде всего к Моджтабе Хаменеи. Чем теснее эта связь, тем выше их способность влиять на решения. На переговоры иранская сторона прибывает с ощущением победы, пытаясь навязать свои условия».