Куда мы идем? Варианты борьбы с подростковой преступностью в Израиле
Серия тяжких преступлений, в том числе убийства Иману Залки и Дастау Чеколя, вызвала в обществе острую дискуссию о методах борьбы с подростковой преступностью. Эксперты и правоохранительные органы пытаются найти баланс между требованием жесткого тюремного заключения и необходимостью реабилитации несовершеннолетних.
В последние недели кажется, что насилие среди подростков стало более частым и экстремальным, чем когда-либо. В Тель-Авиве банда SSQ наводит ужас на жителей, в Петах-Тикве иностранный рабочий, отказавший в просьбе дать сигарету, подвергся жестокому избиению. Пик этого явления пришелся на убийства Дастау Чеколя и Иману Залки, которые потрясли общественность.
Серия этих случаев обнажила бессилие правоохранительной системы в противостоянии растущей волне насилия. По обыкновению, каждая инстанция полагает, что ответственность несет другая. Министр юстиции Ярив Левин также раскритиковал систему, находящуюся в его подчинении, утверждая, что она занимается «выдуманными делами» вместо решения реальных проблем.
Судебная система не застрахована от ошибок — или от влияния общественного давления — но при рассмотрении преступности среди несовершеннолетних подход должен быть шире: не месть, а реальная польза для общества. Это означает, что для подростков предусмотрены иные меры наказания, чем для взрослых, которые зачастую заменяются реабилитацией или пребыванием в закрытом интернате.
В Израиле порог уголовной ответственности составляет 12 лет. Даже после достижения этого возраста, вплоть до 18 лет, несовершеннолетний обладает дополнительными правами: закрытые судебные заседания, регламентированные часы допроса и обязательное присутствие родителя. Таким образом, в отличие от взрослых, для подростка, осужденного за убийство, не предусмотрено обязательное пожизненное заключение, и, как правило, отсутствует минимальный порог наказания.
Среди известных случаев прошлого — убийство Асафа Штайермана в роще в Кфар-Сабе в 1996 году. Убийца Раи Хорев, пойманный спустя годы после содеянного вследствие жалобы, поданной его женой, был приговорен к пожизненному заключению, которое позже сократили до 36 лет, в то время как его соучастница Сигалит Хаймович получила 24 года тюрьмы.
Двумя годами ранее 14-летние Моше Бен-Ивги и Арбель Алони убили таксиста Дерека Рота выстрелом в спину. Оба были осуждены за убийство, так как не удалось установить, кто именно нажал на курок, а также ввиду их сговора. Наказание составило 16 лет лишения свободы.
Напротив, трудности и упущения в расследовании убийства 18-летнего Йоэля Лхангахаля в Кирьят-Шмоне оставили десятки допрошенных подростков, в том числе 11 подозреваемых в причастности к убийству, без обвинительного приговора. Единственным осужденным стал 21-летний Лиад Эдри, признанный виновным в нанесении телесных повреждений с отягчающими обстоятельствами, а не в убийстве. Смягченная статья привела к наказанию в виде 5 с половиной лет лишения свободы.
Ответственность и реабилитация
На видеозаписи убийства Залки в Петах-Тикве видна группа подростков, избивающих и закалывающих его до смерти. Следствие проверит степень вовлеченности каждого: кто наносил удары ножом, а кто знал о намерении использовать оружие. Это лишь часть факторов, которые определят наказание, способное достигать десятков лет лишения свободы.
«Когда несовершеннолетний осуждается за убийство, и статью не переквалифицируют в непредумышленное, срок вполне может превышать 20 лет лишения свободы. Может быть назначено и пожизненное заключение, хотя оно и не является обязательным», — поясняет источник в министерстве юстиции.
«Сам убийца отправится в тюрьму на много лет. Но если профессиональные органы рекомендуют терапевтический процесс, например, для второго круга — это принимается во внимание».
«Существует широкий спектр насильственных преступлений — участие в драке, насилие с применением оружия или без него. Соучастник несет такую же ответственность, как и основной исполнитель», — добавляет источник. «Если следствие квалифицирует деяние как убийство, можно привлечь к ответственности многих. Нужно установить, кто планировал, а кто присоединился, кто нанес удар и ушел, увидев нож, а кто продолжал избивать. Наказание для того, кто знал о наличии ножа, может быть очень суровым. То же самое касается тех, кто видел, что человек истекает кровью, но продолжал наносить удары. Возможно, соучастников убийства будет много».
Поможет ли тюремное заключение?
Руководитель отдела по делам несовершеннолетних в Общественной адвокатуре, адвокат Рахель Даниэли, подчеркнула в интервью Walla, что даже при совершении тяжких преступлений первостепенное значение имеет реабилитация.
«Высший принцип в законе о молодежи — как в Израиле, так и в международном праве — гласит, что реабилитация и лечение стоят во главе приоритетов. Этот подход опирается на несколько причин: во-первых, подростки в возрасте 12–18 лет несут сниженную уголовную ответственность, так как их мозг еще не полностью созрел в том, что касается принятия решений и оценки долгосрочных последствий», — поясняет она.
«Во-вторых, реабилитационный потенциал несовершеннолетних значительно выше, чем у взрослых, и на этих этапах легче изменить модели поведения. С другой стороны, тюремное заключение наносит фатальный вред их развитию, а процент рецидивизма среди подростков, находившихся в заключении, особенно высок».
«В противовес подходу, выступающему за ужесточение в целях устрашения, исследования показывают, что устрашение неэффективно среди несовершеннолетних и не предотвращает будущую преступность, так как в момент совершения преступления они не взвешивают его последствия», — заключает Даниэли. «В Соединенных Штатах около двух десятилетий назад приняли подход экстремального ужесточения наказаний для несовершеннолетних, но все исследования указали на то, что это не привело к снижению подростковой преступности. Признание уголовной ответственности несовершеннолетних не освобождает общество от ответственности перед ними; само по себе наложение тяжелых наказаний не является решением проблемы».
