«Кёльн 75»: израильский режиссер превратил мифическое выступление в захватывающий фильм

Концерт джазового пианиста Кита Джарретта, состоявшийся в здании Оперы в Кёльне 24 января 1975 года в 23:30, считается одной из главных вех в истории музыки. За 66 минут непрерывной импровизации Джарретт создал уникальное произведение, ставшее самым продаваемым сольным альбомом в истории джаза. Сам концерт едва не сорвался, но благодаря решимости 18-летней девушки событие всё же состоялось. Произошло ли оно в действительности именно так, как представлено в успешном фильме Идо Флука «Кёльн 75» (Kӧln 75), не так уж важно — картина посвящена пространству, где встречаются история и фантазия.

Любопытный факт: ни одна нота с того самого концерта не звучит в фильме из-за авторских прав. Означает ли это, что картина, созданная к 50-летию знаменательного события, лишена самого события? Это интересный вопрос, на который лента Флука отвечает весьма изящно. Признаюсь, мой интерес к Джарретту или Кёльнскому концерту никогда не был особенно высоким, но прелесть фильма в том, что он предназначен не только для фанатов. Напротив, кажется, что он обращается именно к тем, кто не знает предыстории или не ожидает увидеть классический байопик о музыканте. Фильм задается вопросом: если нельзя рассказать историю самого Джарретта, какую историю вы бы выбрали? Если нельзя дать послушать сам концерт, как передать его дух?

Ответ представлен уже в самом начале через слегка туманное сравнение с Сикстинской капеллой. История кино знает немало примеров, когда фокус смещается на тех, кто действовал за кулисами великих событий. Например, фильм братьев Тавиани «Доброе утро, Вавилон» (1986) рассказывает о рабочих, строивших гигантские декорации для картины Д. У. Гриффита «Нетерпимость». Сюжет «Кёльна 75» сосредоточен на Вере Брандс (Мала Эмде), молодой немке, которая еще до совершеннолетия стала одним из ведущих организаторов джазовых концертов в стране. Фильм начинается с того, что она организует гастроли трио Ронни Скотта, работая из клиники своего отца — деспотичного стоматолога (Ульрих Тукур). Позже, услышав Джарретта на сольном концерте в Берлине, она оказывается буквально загипнотизирована его игрой. Мечта привезти его в Кёльн сбывается после того, как директор местной Оперы соглашается сдать ей зал, а мать одалживает десять тысяч марок.

Сам Джарретт (в исполнении Джона Магаро), гастролирующий по Европе с легендарным продюсером Манфредом Айхером (Александр Шеер), соглашается на выступление при одном условии: в его распоряжении должен быть рояль Bosendorfer Imperial. Выступление должно начаться после окончания оперы «Лулу» Альбана Берга, и Брандс предстоит продать около 1300 билетов. Ситуация накаляется за несколько часов до выхода музыканта на сцену. Джарретт не знает, что именно будет играть, как начнется и закончится импровизация — всё должно родиться в моменте. Однако выясняется, что вместо качественного инструмента на сцене стоит репетиционное пианино, требующее настройки и со сломанной педалью. Вдобавок Джарретт страдает от мучительных болей в спине, ужин задерживается, а когда наконец находится альтернативный Bosendorfer, выясняется, что страховка на его перевозку превышает возможности Брандс. Джарретт же не готов обсуждать никакие другие варианты.

Параллельно фильм следит за Майклом Уоттсом (Майкл Чернус), джазовым журналистом, чей образ собирателен. Он выступает в роли рассказчика, периодически обращаясь к камере и резюмируя историю джаза. Не уверен, что эксперты одобрили бы его версию, но фильм и так представляет его как персонажа, для которого фикция — неотъемлемая часть бытия. Здесь есть прекрасная сцена, где выбор между реальностью и легендой происходит прямо на наших глазах. Журналист стремится поместить выступление в сумеречную зону между историческим фактом и фантазией — именно так, как каждый свидетель хотел бы его запомнить.

Режиссура Флука пытается найти визуальные параллели духу джаза: произвольные переходы между сценами, прямое обращение к аудитории, титры, напоминающие презентацию, и переменчивый тон повествования. Но каким бы приятным ни был фильм, «Кёльн 75» местами кажется лишенным той самой глубинной души, которая была, например, в картине Бертрана Тавернье «Около полуночи» (1986). Просмотр работы Флука не до конца проясняет связь между главной героиней и джазом. Возможно, она любит музыку, а может, ей просто нравятся сами выступления, но в ее образе не чувствуется той искры, которая обычно сопровождает истинную страсть. Впрочем, это не умаляет актерской игры Малы Эмде. Она невероятно обаятельна, хотя сценарий представляет ее мотивы в основном как бунт против подавляющего отца. Музыка Джарретта, как я узнал, мелодична, спокойна и примиряюща, в ней есть что-то от атмосферы фильмов Терренса Малика. Фильм же, напротив, динамичен и весел.

Больше всего мне понравились интимные моменты, где Флук раскрывается как творец, способный наблюдать за персонажами, не спеша к следующему ритмичному эпизоду. И, пожалуй, главная удача фильма — это его «большое неизвестное»: сам концерт, в честь которого он назван. Возможно, это результат вынужденной меры из-за авторских прав, но она придает картине прекрасный смысл. Лучший способ говорить об истории — это превратить ее в легенду. Уникальность невозможно воссоздать, ее можно только прочувствовать.