Мать освобождённого заложника: «Мы продолжали бороться, не зная когда и как, но с полной верой»

В течение долгого времени Вики Коэн была вынуждена делать то, что для матери похищенного сына является самым неестественным: молчать. «Лично мне потребовалось очень много времени, прежде чем я вышла в СМИ, — рассказывает она. — Нас постоянно предупреждали и запугивали. Говорили, что, поскольку Нимрод — солдат, лучше не говорить о нём публично, чтобы он не закончил как Рон Арад, о судьбе которого до сих пор ничего не известно».

Это молчание не было для неё новым. Вики Коэн, мать Нимрода Коэна — танкиста, похищенного в Симхат-Тора 5784 года в сектор Газа и освобождённого после двух лет плена, — уже однажды выросла в атмосфере вынужденного молчания. Тот случай был личным и семейным, теперь же она вернулась к нему в совершенно иной оболочке.

«Я дочь человека с посттравмой»

«Я дочь человека с посттравмой, — раскрывает Вики. — Мой отец несёт в себе посттравму как участник операции «Кадеш», и годами меня воспитывали ходить в доме на цыпочках и не шуметь. Мы всегда следили за тем, чтобы не издавать лишних звуков. Даже радостные крики и шумные детские игры были под запретом. Я выросла в тишине и замкнутости, и неудивительно, что ещё ребёнком я обнаружила, что погружаюсь в мир рисунков. Там не было никого, кто заставил бы меня замолчать, и в этой сфере мне были дарованы свобода и воля».

Что ты рисовала?

«Я не помню, что рисовала в детстве, но когда я рассказываю о том, что рисовала в период, когда Нимрод был в плену, все ожидают услышать, что я рисовала его и свою тоску по нему. Но совсем нет. Я рисовала фантастических персонажей — красочных, излучающих свет, вызывающих улыбку. Персонажей, которые делают хорошо, когда на них смотришь. Я уверена, что если бы графолог посмотрел на них, ему было бы что сказать, но мне они просто приносили облегчение».

«В течение двух лет плена мои иллюстрации использовались в различных проектах: пасхальная Агада для детей, календари, магниты, блокноты. Они продавались, чтобы помочь собрать средства на деятельность ради похищенных, и в основном давали мне удовлетворение тем, что в то время, когда я не способна почти ни на что, моё творчество делает миру добро».

Сейчас, оглядываясь назад, Вики понимает, что молчание, навязанное ей как матери похищенного, по сути, ничем не отличалось от молчания, в котором она выросла ребёнком. Разница в том, что на этот раз она не была готова оставаться в нём до конца.

«Я всегда верила, что Нимрод вернётся домой»

Когда её спросили, чувствовала ли она, что израильская общественность была на их стороне, ответ был однозначным: «Безусловно, я полна признательности общественности, которая всегда была с нами. Даже когда мы использовали жесткий язык и призывали к забастовкам, это исходило только из огромной заботы о наших детях и понимания того, что необходимо применить последнее «оружие судного дня». Это было уже после убийства шести похищенных и после того, как сорвался второй этап сделки, в котором Нимрод должен был освободиться. В те дни начали говорить о новой сделке, в которой солдаты останутся позади, и как мать я чувствовала, что больше не могу этого выносить».

«Оглядываясь назад, я думаю, что всё, что мы делали, было правильно и точно. Наши призывы и обращение к общественности — всё это были кусочки пазла, которые привели к тому, что возникла возможность подписания сделки для окончания войны и возвращения похищенных».

Ты всегда верила, что Нимрод вернётся, или были моменты отчаяния?

«Я верила всегда. В глубине души я знала, что есть высшая сила, которая мне поможет, и что Нимрод, который был похищен живым, вернётся домой. Но, конечно, на пути было много потрясений, как на американских горках. Были тяжелые моменты огромного разочарования, которые сбрасывали нас буквально на самое дно, и нам требовалось много сил, чтобы вернуться к вере и надежде. Но в конце концов это случилось, потому что у нас не было другого варианта. Мы продолжали бороться, не зная, когда это произойдёт и как, но с верой в то, что наша борьба обязательно принесёт результат».

«До последнего момента я боялась, что что-то случится»

О дне, когда Нимрод вернулся, Вики рассказывает: «Это был необычайно волнующий день. Мы прибыли в Реим вместе с другими семьями. Волнение было на пике. Мы чувствовали, что не можем говорить, только хотим видеть Нимрода уже с нами».

Наряду с волнением, Вики отмечает, что был ужасный страх: «До последнего момента я боялась, что что-то случится, ведь речь идёт о кровожадной организации. Кто знает, решит ли он оставить себе одного солдата и не вернёт его со всеми?»

«Позже выяснилось, что сделка разделена на две части. Нимрод был включен во второй этап. Был сюрреалистичный момент, когда мы говорили с ним по телефону одной из семей. Я никогда не забуду этот разговор. После него я чувствовала, что просто не дышу, пока наконец не увидела его на экране, когда он разговаривал с одним из офицеров ЦАХАЛа. Только тогда я вздохнула с облегчением и поняла, что он в надежных руках».

Что с Нимродом сегодня?

«Нимрод вернулся на военную службу, и мы поощряли его к этому. Он хочет чувствовать, что завершает значимую службу, и я думаю, что эта деятельность помогает ему вернуться в колею. Период двух лет в плену всегда останется частью его, и он также часть нас. Мы научимся жить рядом с этим и продолжать путь. Мы пойдём дальше, потому что жизнь сильнее всего, и мы смотрим только вперёд».