Экономика страха «Хезболлы» внутри шиитской общины

Один из ключевых компонентов силы «Хезболлы» внутри шиитской общины в Ливане опирается не столько на прямое применение силы, сколько на способность со временем сформировать четкое осознание цены. Тот, кто критикует организацию, не всегда знает, какая реакция будет применена против него, но он понимает, что критика может иметь последствия: ущерб общественному статусу, профессиональное отчуждение, экономическое давление, угрозы членам семьи, слежка, допросы, а иногда и насилие. В этом смысле «Хезболла» управляет внутри своей шиитской среды своего рода «экономикой страха», где само существование потенциальной угрозы сужает пространство для действий, даже если угроза не реализуется каждый раз заново.

Механизм обычно начинается с делигитимации. Политическая критика представляется не как законный внутренний спор, а как выражение лояльности иностранным силам. Прозвище «шииты посольства», ставшее распространенным после публикации документов WikiLeaks в 2011 году, является ярким тому примером. Поначалу оно было направлено против шиитских деятелей, встречавшихся с американскими представителями, однако впоследствии было расширено и на тех, чьей критики в адрес «Хезболлы» было достаточно, чтобы поставить их вне границ консенсуса. Так закрепляется уравнение, согласно которому само сопротивление организации воспринимается как отклонение от лояльности общине, государству или самому «сопротивлению».

Но ярлык не существует сам по себе. Его сила проистекает из возможности того, что он будет переведен в реальную цену. На протяжении многих лет независимые кандидаты, журналисты, религиозные деятели и шиитские активисты описывали кампании по очернению, угрозы, ущерб местам работы, давление на владельцев бизнеса и слежку за ними и членами их семей. В других случаях использовались и государственные механизмы посредством вызовов на допросы, арестов или обвинений в сотрудничестве с Израилем. В такой реальности граница между партийной силой и институциональной силой становится размытой, и критикующий должен учитывать не только реакцию самой «Хезболлы», но и политическую и социальную среду, действующую под ее влиянием.

Эффект этой системы выходит далеко за рамки людей, пострадавших на самом деле. Когда одна семья подвергается бойкоту, одному журналисту угрожают или один кандидат подвергается нападению, сообщение воспринимается и другими. Поэтому сила механизма сдерживания измеряется не только количеством случаев насилия, но и его способностью порождать самоцензуру и превращать само решение высказать критику в расчет затрат и выгод.

Случай Локмана Слима хорошо иллюстрирует границы этого пространства. Слим не ограничился публичной критикой «Хезболлы», а работал над созданием независимого шиитского пространства вне рамок «Хезболлы» и «Амаль» и прямо критиковал монополию организации на представительство общины. Его убийство в феврале 2021 года стало событием, имеющим гораздо более широкое значение, чем сам частный случай. Для многих шиитских критиков оно продемонстрировало возможную цену попытки превратить разрозненную критику в организованную альтернативу.

Так работает экономика страха: не посредством равномерного и постоянного применения силы, а путем создания градации издержек и внедрения осознания того, что они могут быть применены. Ее цель — не только заглушить существующие голоса, но и заранее предотвратить формирование политических, религиозных и социальных центров влияния, которые могли бы конкурировать с «Хезболлой» за право говорить от имени шиитской общины.

Д-р Ноа Риван — исследователь Ливана, «Хезболлы» и шиитской теологии. Научный сотрудник института Mecarc и преподаватель Ариэльского университета.